Книга Нино и её призраки, страница 52 – Анна Теплицкая

Теплое густое счастье заволокло меня всю с ног до головы. Отец моей подруги нежно растирал мое напряженное тело. Он спрашивал: «Тебе хорошо?» — «Да», — услышала я свой тихий голос. «А так?» — он покрывал поцелуями мой дрожащий живот, задрал футболку так, что она свернулась на шее. Я почувствовала страх и нетерпение этой девочки, и страха в ней было больше.

Сама я все еще держала ситуацию под контролем, ничто не отвлекало меня от созерцания и анализа. Нетрудно было отделить ее мысли и эмоции от своих: ее как будто текли четкими яркими полосами разных цветов, а мои вспыхивали расплывчатыми пастельными кляксами.

Гела повторял: «Нино, Ниноша. Шен ме гикварвар?^[3] Мипасухе^[4], любишь?» − я слушала его с расползающимся по всему телу детским удовольствием и в ответ не могла выдавить из себя ни звука. «Что ты молчишь, — разозлилась я на нее. — Можно же ответить ему, хотя бы покивать для приличия, идиотка!»

«Скажи, что любишь меня», — он поцеловал меня в уголок губ, и в груди взорвалось счастье. О, как долго я этого хотела! Как я об этом мечтала! Неужели это происходит со мной? Страх и неуверенность потихоньку отступали, внутри я чувствовала растущую удовлетворенность от незыблемого ощущения правильности своего поступка. Гела был ласков, когда раскрывал мои ноги, нежен, когда готовил меня к первому проникновению, показывал мне, как я нравлюсь ему вся целиком. Кровать была старая — и вот она ожила, задышала, поскрипывая.

Ничего себе, оказывается вначале он относился ко мне намного бережнее… Это потом все, что у нас было — стало лишь удовлетворением его дикого глухого желания и нашей общей похоти: мы любили друг друга на срезе боли и сладости. Тут все было иначе: Гела сжал мои запястья и, навалившись всем телом, совершал осторожные толчки.

Только сейчас, имея возможность сравнить его с самим собой в разное время, я поняла, как сложно ему было сдержаться и не трахнуть меня со всей своей беспринципностью — быстро и жестко, спустив свои остатки мне на лицо. Этот Гела сумел потушить свое лихорадочное желание, спрятать его подальше — движения были терпеливы и осторожны, и насколько я его знала, он действительно наслаждался совершенно другим типом секса — чувственным и мягким. Мои вырывавшиеся стоны — или, возможно, всхлипы? — он заглушал ртом, суматошно целовал мне глаза, лоб, волосы, нетерпеливо смахивал пряди с моего лица и опять покрывал его беспорядочными поцелуями, бесконечно спрашивал: «Ниноша, тебе нравится»?

Гела, так подонок ты или нет? Как ни странно, я видела, что он действительно сильно увлечен этой девушкой: глаза смеялись и хитро щурились, но в то же время в них пряталась неуверенность, которую я больше никогда в нем не видела.

Я старалась сохранять беспристрастность, но не могла, сознание семнадцатилетней Нино переполняли эмоции. Она разрешила ему все, просто потому что не могла сказать ни слова или каким-то другим образом противиться его настойчивости. Неопытное тело не знало, куда себя деть: выгибало спину, неумело двигалось против такта, ловило голыми коленками Гелу за талию и приподнималось, подставляя губы.

Даже сейчас я не могла объективно оценить Гелу.

Скорее всего, и взрослая я увлеклась бы этим сорокалетним мужчиной. Тогда он казался мне уж больно зрелым: поведение, голос, статус — все кричало о том, что этот мужчина мне недоступен, но этот Гела был старше меня нынешней всего на каких-то семь лет. Возможно, с такой возрастной разницей мы смогли бы построить гармоничные отношения. Вдруг бы удалось? Нет, это невозможно, слишком уж выражены в нем порочные и хищные черты. Надо признать, что мой первый мужчина был полной противоположностью моего мужа.