Книга Нино и её призраки, страница 27 – Анна Теплицкая

Его большие ладони по-прежнему у меня на плечах, я чувствую их тяжесть, да или нет? Они уже давно ниже, врач ощупывает грудь сквозь шелковую ткань, потом живот.

— Ничего, если я кончу тебе в рот? — откуда-то издалека говорит Николай Васильевич.

Я вздрогнула и открыла глаза: моя левая рука взмыла вверх, а врач сидел напротив меня на приличном расстоянии.

— Нино, вы слышите меня? Чувствуете мои касания?

— Слышу, — пролепетала я.

— Почему открыли глаза? Все хорошо?

— Все нормально.

Совсем уже с ума сошла, вообразить такое. Какой стыд. Я надеялась, что он не заметил мои жеманные кривляния, приоткрытый рот и разгоряченные щеки — они выдавали меня всегда в первую очередь.

А вдруг я стонала? Боже, только бы не это.

Его плавная речь текла непрерывно:

— Посмотрите на свою руку, Нино, удивитесь, что она вам больше не принадлежит. Если вы захотите проникнуть в это состояние еще глубже, закройте глаза, рука будет опускаться, опускаться… а вы погружаться дальше и дальше. В то время, как вы слушаете меня, ваше подсознание открывает свои двери. Дыхание становится спокойнее, вы замираете. У вас прекращаются произвольные движения. Я хочу, чтобы вы поняли: вы продолжаете видеть и слышать все, что происходит. В своем воображении вы можете представить длинный коридор, по бокам которого находятся проемы. Здесь в игру вступает ваше воображение. Вы слышите мой голос, правда? Ничего не изменилось.

Я кивнула: «Нет, не изменилось».

— Когда вы будете полностью готовы к тому, чтобы этот транс углубился, бессознательное позволит сделать вам глубокий вдох, слегка потянуться, одновременно с этим ваша левая рука начнет медленно опускаться. По мере того как рука опускается, транс углубляется…

Никогда ничего не получится, вздохнула я, моргнула и вместо кабинета увидела коридор.

— Нино, вы слышите меня?

Меня обдало слабой, но весьма ощутимой звуковой волной: голос раздавался отовсюду, невозможно было более или менее точно определить его источник, ощущение, будто слышишь не ушами, а всем телом.

— Открывайте глаза и осмотритесь.

— Очень громко, — застонала я и прикрыла уши руками, что, естественно, было совершенно бесполезно.

— Теперь нормально?

Голос поменял локализацию в пространстве — теперь он доносился из громкоговорителя на стене.

— Теперь нормально.

Можно, наконец, оглядеться: я стояла в начале длиннющего коридора, устланного ковровой дорожкой — красной с ромбовидным узором, по обе стороны располагались двери: большие и маленькие, широкие и узкие, высокие и такие заниженные, что пролезть через них я могла бы только опустившись на четвереньки. Обстановка была уютная: на стенах светили желтым золотые канделябры с черным металлическим плафоном, кое-где висели картины; в целом, если бы не двери разных размеров, фактур и цветов, место вполне могло сойти за безлюдный гостиничный коридор, а так напоминало все это фантасмагорический мультфильм из детства, потому что, даже пристав на цыпочки, я как будто не могла увидеть конца этому бесконечному, утыканному дверьми проходу.

— Это место, с которого вы каждый раз будете начинать путешествие в собственное подсознание. Как вы его представили?

— А, Николай Васильевич, это вы? Ваш голос немного изменился, — сказала я. — Думала, может, мое бессознательное разговаривает со мной, я ведь не знаю, какие сюрпризы меня здесь ожидают. Отвечаю на ваш вопрос: кажется, я нахожусь в дубайской гостинице. В похожей мы останавливались с мужем лет десять назад, когда ему еще можно было выезжать за пределы страны. Хотя, картина вон та, с теткой уродливой, напоминает мне о детстве: похожая висела у моей бабушки на кухне.