Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 89 – Анастасия Вежина

— Сказала. Но я вижу, что правда. Марине дом, деньги, стабильность — и ожидание, что она не будет жаловаться. Ольге то же самое. Детям подарки — и ожидание, что назовут папой.

— Вы правда их любили?

— Да.

— Тогда не сводите всё к расчёту. Любили. И одновременно требовали ответа. У людей редко бывает одна причина.

Я кладу нож.

— Это что-то меняет?

— Меняет. Если объявите себя чудовищем, снова окажетесь главным героем — только теперь злодеем. А вам надо стать обычным человеком, который ошибся и отвечает за последствия.

— Звучит не очень утешительно.

— Я не утешать пришла. Я суп варить пришла.

Она пробует бульон, добавляет соль. На кухне становится тепло, пахнет едой. Я съедаю две тарелки и только после понимаю, насколько был голоден.

Татьяна собирается уходить ближе к полуночи.

— Спасибо, — говорю у двери.

— За суп?

— За то, что не пожалели.

— Жалеют слабых. Вы не слабый. Вы сейчас больной на голову, но это лечится.

— Какими таблетками?

— Режим, еда, честность. И никаких ночных подработок хотя бы месяц.

— Это уже вмешательство в лечебный процесс.

— Именно.

Она уходит. Я возвращаюсь в гостиную, складываю игрушки обратно, но бумажный кораблик оставляю на столе.

Коробки перенесу завтра. Сегодня достаточно того, что я поел, ответил детям правду и впустил человека в пустой дом.

Впервые за три недели тишина не кажется приговором. Просто дом молчит, пока я учусь жить в нём один.

Катя приезжает в субботу с двумя сумками и пакетом продуктов, хотя собиралась на один день.

— Ты переезжаешь? — спрашиваю, забирая у неё вещи.

— Контрольная комиссия не обязана сообщать сроки проверки.

Она проходит по комнатам, заглядывает в холодильник, поднимает крышку кастрюли.

— Суп есть. Уже лучше.

— Татьяна Ивановна следит.

— Значит, у меня есть сообщница.

За прошедшие два месяца я прибавил три килограмма, вернулся к обычному графику и перестал брать ночные вызовы, если в больнице есть дежурный врач. Дом всё ещё кажется чужим, но коробки с детскими вещами стоят в сарае, а не в гостиной. Бумажный кораблик лежит на книжной полке.

Катя замечает его сразу.

— Алёшкин?

— Его.

— Ты с ними разговариваешь?

— Иногда. Маша пишет сообщения. Петя присылает фотографии рисунков. Алёшка просит приехать.

— А ты?

— Пока не готов.

Она не спорит. Снимает куртку и начинает раскладывать продукты.

— Сегодня готовишь ты.

— Я умею.

— Я видела твою гречку в студенчестве на фотографии. Это не доказательство.

Вместе варим борщ. Катя шинкует капусту, я режу мясо. Она рассказывает про занятия, про практику в клинике и однокурсника Серёжу, который одолжил ей конспект и потом три дня боялся попросить обратно.

— Хороший парень? — спрашиваю.

— Нормальный.

— «Нормальный» у вас теперь высшая похвала?

— Пап, не начинай.

— Я и не начинал.

Она улыбается. Это первое спокойное утро вдвоём после развода — без обвинений, слёз и разговоров о том, кто кого предал.

После обеда Катя вытаскивает меня на рынок. Я сопротивляюсь до тех пор, пока она не приводит к витрине с фотоаппаратами.

— Выбирай.

— Зачем?

— Ты раньше фотографировал. У нас дома лежали альбомы: мама молодая, я без зубов, ты с волосами.

— Волосы у меня есть.

— Остались свидетели.

— Катя, мне не нужен фотоаппарат.

— Тебе вообще ничего не нужно, если спрашивать. Поэтому я не спрашиваю.