Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 60 – Анастасия Вежина

— А я сегодня соседке нашу кухню показывала. Она в восторге! Говорит, лучше чем в городе.

— Приятно слышать.

— Лёша, а когда следующую комнату будем делать?

— В выходные. Спальню нашу.

— Ура! — кричат дети.

Ужинаем, говорим о планах. Маша рассказывает про школу, Петя про футбол, Алёшка просто улыбается и жмётся ко мне.

После ужина дети идут спать, а мы с Ольгой остаёмся убирать. Она моет посуду, напевает песенку. Настроение хорошее.

— Ольг, а ты веришь, что у нас получится?

— Во что получится?

— Семья. Нормальная, крепкая семья.

— Конечно, верю. А что, есть сомнения?

— Иногда думаю — а правильно ли всё делаю?

— А как ещё делать? Ты работаешь, дом обустраиваешь, детей растишь. Что может быть правильнее?

— Не знаю. Может, я слишком стараюсь?

— Лёша, ты чудак. Лучше слишком стараться, чем вообще не стараться.

Она подходит, целует в щёку.

— Всё у нас хорошо. И будет ещё лучше.

— Будет, — соглашаюсь, но сомнения остаются.

Ложимся спать. Ольга быстро засыпает, а я лежу и думаю. О словах Татьяны, о признаниях Ивана, о том, что любовь нельзя купить.

А утром происходит то, что всё меняет.

Маша убирается в спальне, готовит её к ремонту. Двигает мебель, вытирает пыль. И вдруг кричит:

— Папа! Папа, иди сюда!

Прибегаю. Она стоит у комода с фотографией в руках. Старая фотография — я, Марина и маленькая Катя на даче. Семейный портрет пятнадцатилетней давности.

— Это кто? — спрашивает Маша дрожащим голосом.

— Это… — Не знаю, что сказать. — Это моя прежняя семья.

— А это твоя дочь?

— Да. Катя.

— А где она сейчас?

— Выросла. Учится в институте.

— А почему ты не с ними?

— Потому что… мы развелись. Так бывает у взрослых.

Маша внимательно рассматривает фотографию. На ней Катя смеется, обнимает меня. Счастливая семья.

— Папа, а ты её любишь? Эту дочку?

— Конечно, люблю.

— А нас любишь?

— И вас тоже.

— А кого больше? Её или нас?

Вопрос ребёнка попадает точно в сердце. Кого я люблю больше? Родную дочь, которую бросил? Или приёмных детей, которых пытаюсь сделать своими?

— Всех одинаково, Машенька.

— А она знает, что у тебя теперь другие дети?

— Знает.

— И не обижается?

— Не знаю. Может, немножко обижается.

— А если она обижается, то почему ты с нами, а не с ней?

— Потому что… — Не нахожу слов. — Потому что так сложилось.

Маша кладёт фотографию на место, смотрит на меня серьёзными глазами.

— Папа, а если твоя настоящая дочь вернётся, ты к ней уйдёшь?

— Нет, конечно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А если твоя бывшая жена попросит вернуться?

— Машенька, хватит вопросов. Я же сказал — я с вами навсегда.

— Хорошо. Только… папа?

— Что?

— А ты правда меня любишь? Или просто жалеешь, что у меня нет настоящего папы?

Её вопрос оглушает как удар. Неужели ребёнок чувствует мою неуверенность? Неужели видит, что я играю роль отца, а не являюсь им по-настоящему?

— Люблю, доченька. По-настоящему люблю.

— Тогда хорошо.

Она обнимает меня и уходит. А я остаюсь один с фотографией в руках.

На снимке — счастливая семья. Молодые родители и смеющийся ребёнок. Тот ребёнок вырос, стал взрослой девушкой. А я пытаюсь заменить её другими детьми.

Новая семья не заменяет дочь и не отменяет старую. Я слишком поздно понял, что эти связи придётся не переставлять, а удерживать одновременно.

Пятнадцатого июня жара загоняет всех в дом. Ольга режет овощи в лёгком сарафане, дети ходят в майках, а старый вентилятор только гоняет горячий воздух.