Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 59 – Анастасия Вежина

— Не потеряем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Целуемся. Она тёплая, родная, знакомая. За окном капает капель — весна вступает в права.

На следующий день еду на работу в хорошем настроении. Дома всё налаживается, дети счастливы, Ольга довольна. Может, всё-таки получится построить нормальную семью?

В коридоре больницы меня перехватывает Татьяна Петрова. Она смотрит внимательно.

— Алексей Петрович, вы какой-то… воодушевлённый сегодня.

— Ремонт дома делаем. Вчера кухню обновили.

— Своими руками?

— Своими. Дети помогали.

— Хорошее дело. Дом — это святое.

— Правда. И семья тоже святое.

Татьяна задумывается.

— А дорого обходится ремонт?

— Не дёшево. Но оно того стоит.

— Конечно стоит. Только… Алексей Петрович, можно совет?

— Конечно.

— Не вкладывайтесь слишком сильно. В материальном смысле.

— А в каком же ещё?

— Во временном. Эмоциональном. Семья — это не только деньги и ремонт.

— А что ещё?

— Понимание. Доверие. Общие интересы.

— У нас всё это есть.

— Хорошо. Просто иногда мужчины думают, что любовь можно купить заботой и подарками.

— А разве нельзя?

— Нельзя, Алексей Петрович. Любовь либо есть, либо её нет. Подарки могут только замаскировать отсутствие любви.

Её слова задевают за живое. Не подарками ли я пытаюсь купить любовь детей Ольги? Не ремонтом ли компенсирую недостаток настоящей близости?

— Татьяна Ивановна, а как понять — есть любовь или нет?

— Просто. Когда есть любовь, не нужно ничего доказывать. Вас принимают таким, какой есть.

— А если не принимают?

— Тогда нет любви. Есть выгода, привычка, благодарность. Но не любовь.

Иду к пациентам с тяжёлыми мыслями. А что, если Татьяна права? Что, если дети Ольги любят не меня, а то, что я для них делаю?

Первый пациент — Иван Зайцев, мужчина средних лет, хронический алкоголик. Трезвый уже месяц, выглядит лучше.

— Здравствуйте, доктор. Как дела семейные?

— Хорошо, Иван Фёдорович. Ремонт делаем.

— Ремонт — дело хорошее. Гнездо своё обустраивать нужно.

— Да. Хочется детям лучшие условия создать.

— Дети — это счастье. У меня трое было… — Иван грустнеет. — Жена увезла, когда запил. Теперь не видимся.

— А почему запили?

— Да кто его знает… Может, от счастья не умел. Работал, зарабатывал, семью содержал. А внутри пустота была.

— Какая пустота?

— Смысла не было. Вот работаю я, деньги зарабатываю. А зачем? Чтобы семью содержать. А семью зачем содержать? Чтобы работать было за кого. Круг замкнулся.

— И как же выход искали?

— В бутылке искал. Она хоть иллюзию смысла давала. На время.

— А теперь?

— А теперь понял — смысл должен быть внутри. Не в работе, не в семье. В себе самом.

— А как его найти в себе?

— Да просто быть собой. Не героем, не кормильцем. Собой. И если примут — значит, любят. А не примут — значит, не твои люди.

Слова Ивана странно перекликаются со словами Татьяны. Не пытаюсь ли я быть героем для детей Ольги? Не играю ли роль идеального отчима?

Осматриваю его — всё в норме, лечение помогает.

— Доктор, а можно вопрос?

— Конечно.

— Вы счастливы сейчас?

— Думаю, да.

— А уверены?

— Не очень.

— Тогда подумайте. Жизнь одна, прожигать её на иллюзиях глупо.

Домой возвращаюсь поздно. Ольга ждёт с ужином, дети делают уроки за новым кухонным столом.

— Как дела? — спрашивает Ольга.

— Нормально. Пациенты, отчёты. Обычная работа.