Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 54 – Анастасия Вежина

— Чтобы детям хватало. На кроссовки, рюкзаки, секции. Чтобы жили как люди, а не как нищие.

Допиваю кофе, смотрю на детей. Они действительно донашивают старые вещи, экономят на всём. После богатых праздничных дней это особенно заметно.

— Хорошо. Буду брать больше ночных смен.

— Правда?

— Правда.

Ольга просветлела, подошла, поцеловала в щёку.

— Спасибо, родной. Я знала, что ты нас не бросишь.

Дети тоже оживились — если папа будет больше работать, значит, будут новые вещи.

— Дядя Лёша, — шепчет мне на ухо Алёшка, — а значит, ты будешь ещё реже дома?

— Немного реже, тёзка.

— А я скучаю, когда тебя нет…

Глажу его по голове. Сердце щемит — ребёнок привязался, а я снова ухожу в работу. Как когда-то ушёл от Кати, пропуская её детство ради подработок.

Собираюсь на работу. За окном метёт, дороги заметает. Зима в этом году злая, долгая.

В больнице меня встречает Татьяна Петрова — дежурная медсестра, женщина лет пятидесяти, мудрая и спокойная.

— Алексей Петрович, как праздники прошли?

— Хорошо. А у вас?

— Тихо. Одна была дома, книги читала.

— Одиноко не было?

— Привыкла уже. После развода десять лет одна живу — норма.

Татьяна никогда не жалуется, но иногда в её глазах читается усталость. Мудрая женщина, хороший специалист. Пациенты её любят — умеет и ободрить, и пожурить, когда нужно.

— Алексей Петрович, — говорит она, раскладывая карты больных, — к вам опять Иван Зайцев поступил. Третий раз за месяц.

— Запой?

— Какой там запой — беспробудное пьянство. Еле откачали.

Иду в палату. Иван лежит бледный, трясётся, бормочет что-то. Ивану пятьдесят пять, но сейчас он выглядит намного старше. Алкоголизм — страшная болезнь.

— Иван Фёдорович, как самочувствие?

— Плохо, доктор… Плохо очень…

— А что так разгулялись? Праздники же закончились.

— Да какие праздники… — Голос сипит, руки дрожат. — Жена с детьми к матери уехала, сказала — пока не завяжешь, не вернётся.

— И что, завязали?

— Пытался, доктор… Три дня держался. А потом… — Он мотает головой. — Одному дома тяжко. Тишина давит.

— Понятно.

Осматриваю его — пульс частый, давление скачет. Печень увеличена, руки в мелкой дрожи. Капельница, витамины, покой.

— Доктор, — хватает меня за рукав, — а вы счастливы?

— Что?

— Ну… дома, с семьёй. Счастливы?

Странный вопрос. Почему он спрашивает?

— Иван Фёдорович, лечитесь лучше. О счастье потом подумаете.

— Я вот думаю… — продолжает он. — Бутылка — она как женщина. Сначала радует, веселит, жизнь краше делает. А потом высасывает душу, требует всё больше и больше. И в итоге оставляет у разбитого корыта.

Его слова странно перекликаются с моими мыслями. Только у меня не бутылка — у меня подработки. Тоже требуют всё больше времени, сил, здоровья.

— Иван Фёдорович, отдыхайте. Поговорим позже.

Выхожу в коридор. Татьяна ждёт с картой следующего больного.

— Тяжёлый случай?

— Как всегда. — Беру карту, смотрю. — Татьяна Ивановна, а можно вопрос?

— Конечно.

— Как вы… как вы поняли, что пора разводиться?

Она удивлённо смотрит на меня.

— А зачем вам это знать? У вас ведь всё хорошо с новой семьёй?

— Да так, из любопытства.

Татьяна задумывается, выбирает слова.

— Поняла, когда устала быть благодарной. За каждый рубль, за каждое доброе слово, за то, что он со мной остаётся. Любовь не должна требовать постоянной благодарности, Алексей Петрович.