Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 101 – Анастасия Вежина

— Сейчас починим.

— А он не обидится?

Вопрос останавливает руку.

— Давай сначала спросим у мамы. Велосипед твой, но в их доме есть свои правила.

Петя смотрит удивлённо.

— Раньше вы не спрашивали.

— Раньше я часто был уверен, что знаю лучше всех.

Ольга по телефону разрешает. Мы натягиваем цепь, подтягиваем тормоз. Петя несколько раз проезжает по двору, возвращается раскрасневшийся.

— Хорошо.

— Скажешь Виктору, что мы сделали?

— Скажу.

— Именно мы, не я.

— Почему?

— Потому что ты держал колесо и нашёл ключ. Это тоже работа.

На обратной дороге звонит Татьяна.

— Не заблудились в отцовстве?

— Пока только в инструкции к кораблю.

— Это лечится внимательным чтением.

— После восьмой схемы я решил, что медицина проще.

— Возвращайтесь. У нас в приёмном покое Иван Зайцев требует показать вам анализы лично и отказывается доверять молодому врачу.

— Анализы плохие?

— Нормальные. Ему просто нужен повод похвастаться, что полгода не пьёт.

— Передайте, что похвастается завтра.

— Передам. И ещё: в Доме культуры хотят продлить выставку до весны.

— Это ваша работа.

— Наша. Вы фотографировали, я ругалась с директором.

— Как всегда, равный вклад.

Она смеётся и кладёт трубку.

Слово «наша» остаётся со мной дольше, чем должно. Раньше я бы сразу придал ему значение: придумал будущее, назначил роли, начал действовать. Теперь позволяю слову остаться словом.

Весна приходит рано. В марте снег оседает за неделю, дороги превращаются в грязные ручьи, в больнице снова течёт крыша над архивом. Я отменяю две подработки, чтобы помочь перенести карты, и ловлю себя на старой привычке: если есть проблема, я обязан решить её сам.

— Не геройствуйте, — говорит Татьяна, когда я тащу третий шкаф. — Для этого есть рабочие.

— Рабочие заняты крышей.

— А у вас через час приём.

— Успею.

— Нет. Вы опять выбираете быть незаменимым.

Я ставлю коробку.

Раньше замечание вызвало бы раздражение. Теперь понимаю: она не запрещает помогать, а возвращает границу.

— Хорошо. Позову санитаров.

— Вот видите. Двадцать секунд терапии, и уже улучшение.

— Не называйте это терапией.

— Тогда производственное совещание.

В апреле заведующая предлагает мне курировать молодых врачей района. Это означает меньше ночных вызовов и больше работы с ординаторами: разборы случаев, выезды, обучение. Раньше я отказался бы — за наставничество платят меньше, чем за частные вызовы. Сейчас соглашаюсь.

Вместе с новой работой появляется проект, который Татьяна придумывает на основе выставки. В районных амбулаториях плохо читают длинные памятки: пациенты забирают листы, складывают в сумку и забывают. Она предлагает сделать короткие истории с фотографиями — не «гипертония опасна», а портрет человека и несколько конкретных действий, которые помогли ему не попасть в стационар.

— Вы хотите показывать лица пациентов? — спрашиваю.

— Только тех, кто даст письменное согласие. Без фамилий, лишних подробностей и назидания.

— Иван согласится первым.

— Иван потребует гонорар.

Он действительно требует.

— Хотя бы пачку хорошего чая, — говорит Иван. — Я теперь трезвый, мне развлечения нужны.

Иван и дочь заранее подписывают согласие на съёмку и использование истории. Мы снимаем их дома. Она держит старую фотографию, где отец ещё молодой, в рабочей куртке. Иван рассказывает не о том, как «победил алкоголизм», а о воскресных звонках, на которые начал отвечать. В памятке остаётся одна его фраза: «Трезвость началась не с обещания бросить, а с того, что я перестал прятаться от дочери».