Книга Правила игры, страница 72 – Анастасия Вежина

Я почувствовал, как у меня в груди сжалось. Потому что она говорила не про блузку. Она говорила про то, как страх делает человека неподвижным.

— Третий вариант, — сказал я. — Мы делаем и то и другое. Сначала комплаенс и юристы — чтобы было формально. Потом Орлов — уже не с эмоциями, а с документами: «вот факт давления, вот факт слежки, вот список доступов, которые надо ограничить».

Анна молчала. Часы тикали. Свет экрана её телефона то гас, то вспыхивал снова, когда она бессмысленно касалась дисплея. Это был её способ оставаться в движении, когда внутри всё застывает.

— Это всё звучит логично, — сказала она наконец. — Как презентация.

Я наклонил голову.

— А на практике?

Анна резко встала и прошлась по комнате. Шаги были бесшумные, но напряжение в них было такое, что я чувствовал его как давление на грудь.

— На практике, — произнесла она, — Орлов не любит интриги. Он ненавидит, когда в его компании начинается грязь. Он… — она остановилась у окна, но не смотрела в него. — Он увидит пакет и скажет: «зачем вы довели до этого?». И снимет меня. Просто чтобы не рисковать.

— И ты думаешь, если ты сама снимешься, он будет спокойнее? — спросил я.

Анна повернулась.

— Да, — сказала она резко. И тут же голос сдал, стал тише. — Нет. Я не знаю.

Она опустила руки. На секунду её плечи опали, как у человека, который слишком долго держал тяжесть. А потом снова поднялись — броня вернулась на место.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я не могу упасть.

Я смотрел на неё и видел: сейчас она не Анна Сергеевна, не кандидат в VP, не «железная леди». Сейчас она девочка из прошлого, которая считает деньги и знает, что ошибка — это не «ничего». Это отсутствие безопасности.

— Расскажи мне, — сказал я тихо. — Что значит «упасть»?

Анна усмехнулась, как будто я задаю глупый вопрос.

— Это значит снова жить в режиме «а хватит ли», — сказала она. — Это значит снова быть никем. Это значит… — она резко вдохнула и как будто подавилась воздухом. — Это значит, что всё, ради чего я… — она замолчала.

Я встал. Не подошёл вплотную. Просто сделал шаг, чтобы быть ближе, если она сейчас сорвётся.

— Анна, — сказал я. — Ты не никем. Никогда.

Она посмотрела на меня так, будто я ударил по самому больному месту не кулаком, а правдой.

— Не говори так, — сказала она. — Ты не имеешь права говорить так легко.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда скажи ты.

Она закрыла глаза на секунду и медленно выдохнула. Сухой воздух в квартире словно царапнул горло — я услышал это по её дыханию.

— Я не могу рисковать, — сказала она наконец. — Не сейчас.

Я почувствовал, как внутри у меня проваливается что-то тяжёлое. Не обида. Осознание: она выбирает страх.

— Ты выбираешь Крылову? — спросил я, стараясь, чтобы голос оставался ровным.

Анна дёрнулась, как от пощёчины.

— Я не выбираю её, — сказала она. — Я выбираю… — она остановилась, потом тихо добавила: — Я выбираю выживание.

Тик. Тик. Тик.

Я посмотрел на нетронутую чашку. На её телефон, который снова вспыхнул экраном. На её лицо, где было столько напряжения, что кожа казалась тоньше.

— Тогда ответь мне честно, — сказал я. — Ты готова идти со мной к Орлову?

Анна молчала.

— Ты готова идти в комплаенс не анонимно, а официально? — продолжил я.

Она сжала пальцы так, что побелели суставы.