Книга Правила игры, страница 1 – Анастасия Вежина

Анна

В понедельник, когда Орлов должен был объявить условия борьбы за пост VP, я проснулась за семь минут до будильника и первым делом проверила, не дрожат ли руки. Не дрожали. Это было хорошее начало дня, если считать хорошим день, в котором от одного совещания зависит десять лет жизни.

В ванной пахло моим шампунем и горячим паром. Я стояла перед зеркалом и собирала волосы в идеальный пучок, будто от того, насколько ровно ляжет прядь, зависит исход совещания. На самом деле зависело другое: чтобы руки не дрогнули.

Десять лет. Десять лет не «вдохновения», не «мечты». Десять лет дисциплины.

Сначала — младший бренд-менеджер, потом руководитель группы, потом директор департамента. Дни рождения друзей я пропускала из-за дедлайнов. В отпуск не уезжала из-за проектов. По ночам училась читать отчёты так, будто от них зависит пульс компании. Возможно, так и было.

Пост VP был не просто ступенькой. Это был смысл, на который я поставила жизнь.

Серьги я застегнула на автомате, проверила воротник блузки, провела помадой по губам — без излишеств, только аккуратная линия цвета «я в порядке». На кухне щёлкнул чайник. Музыку я не включала. Музыка расслабляет, а расслабляться сегодня было опасно.

Телефон лежал экраном вверх на столешнице. Никаких новых сообщений. Конечно. Бар был две недели назад, в субботу. Тогда я позволила себе коктейль, позволила себе смех, позволила себе короткий разговор с мужчиной, который смотрел слишком прямо и говорил слишком спокойно — так, будто привык держать слово, а не впечатление.

Из бара первой ушла именно я. Всегда ухожу первой. Это правило спасает.

Допив кофе, я на секунду задержала ладонь на кружке. Тёплая керамика под пальцами — мелочь, но она возвращала в тело. В реальность. Не в будущее, где кто-то шепчет за спиной, что Берёзкина «засиделась» и «слишком жёсткая», а в утро, где у меня ещё есть контроль.

Дверь квартиры я закрыла и поймала своё отражение в тёмном стекле подъезда: ровная спина, ровный взгляд, ровное дыхание. Фасад. Идеальный. Он держит всё.

В офисе было слишком светло. Панорамные окна давали белое зимнее небо, которое будто специально выбирало самый беспощадный фильтр для лиц: никакой романтики, никакой мягкости — только честные тени под глазами, только объективная усталость.

Через ресепшен прошла, кивнула охране, отметила про себя — новые стойки с полиграфией у входа. Кто-то подготовился к «историческому» понедельнику. Бумага пахла свежей краской и тем самым обещанием, от которого у корпоративных людей учащается пульс: сегодня что-то изменится.

На кухне уже шумела кофемашина. Кто-то смеялся — коротко, нервно. Смех в офисе по понедельникам всегда похож на защитную реакцию.

По коридору я шла в своём темпе — не быстро, не медленно. Темп руководителя. И почувствовала её ещё до того, как увидела: присутствие, как запах дорогого парфюма, который невозможно игнорировать.

— Анна Сергеевна, — Крылова возникла рядом, будто мы договорились встретиться именно тут, у стеклянной перегородки. — Доброе утро.

Она выглядела безупречно. Разумеется. В этом мы были похожи, и поэтому её улыбка всегда имела дополнительный слой: «Я вижу тебя насквозь».

— Доброе, — ответила я.

Мы шли рядом по коридору, и на секунду я подумала: если бы кто-то снял нас на видео без звука, он решил бы, что это две подруги идут на кофе. Мы даже держали одинаковую дистанцию до стен, одинаково ровно ставили шаг. Балет контроля.