Книга Правила игры, страница 62 – Анастасия Вежина

Максим

Телефон зазвонил так, будто ему самому неловко нарушать воскресный вечер.

Я увидел её имя — и у меня сразу пересохло во рту. Не от нежности. От того, как быстро мозг учится связывать одно слово с опасностью.

— Анна Сергеевна? — ответил я тихо.

В трубке было дыхание. Сначала — только оно. Потом её голос, собранный, но с трещиной, которую она пыталась зажать ровностью.

— Максим… Я, кажется, не одна.

Я встал. Слишком резко — стул скрипнул. Я остановил себя на полудвижении, как будто кто-то мог услышать даже здесь.

— Где вы? — спросил я. И сразу же добавил: — Вы дома?

— Да, — коротко. — Я смотрю в окно. Внизу машина. Серый седан. Он стоит уже… я не знаю сколько. Я пыталась делать вид, что это просто сосед. Но… он не уезжает.

Я закрыл глаза на секунду. В голове возникло слишком ясное: серый седан, силуэт, телефон с камерой, папка с документами. Крылова не любит суету. Она любит время.

— Вы видите номер? — спросил я.

— Нет. Свет бьёт… фары отражаются в зеркале у лифта, в стекле… Ничего не разобрать.

Она говорила быстро, и я слышал: она не паникует вслух, но тело уже делает своё. Там, за её словами, было напряжение до звона.

— Анна Сергеевна, вы сейчас в безопасности? Дверь закрыта?

— Да, — сказала она. — Но у меня ощущение, что… — она запнулась. — Что она рядом. Как на террасе. Как будто я снова в кадре.

Я сделал вдох медленно, чтобы голос не сорвался на командный.

— Скажите прямо: вы хотите, чтобы я приехал? — спросил я. — Мне важно ваше согласие.

В трубке повисла пауза. Я слышал, как она сглатывает. И эта пауза была не про «можно ли», а про цену: если она скажет «да», она признает, что ей нужна помощь.

— Да, — выдохнула она наконец. — Пожалуйста. Только… без глупостей. Не устраивай сцен.

— Не буду, — ответил я сразу. — Я просто приеду и мы спокойно разберёмся. Я выезжаю. Хорошо?

— Хорошо.

— Пока я еду, — сказал я, — не выходите из квартиры. Не подходите к окну. И, пожалуйста, если услышите звонок в дверь — не открывайте.

Она коротко усмехнулась. Горько.

— Ты говоришь со мной как с… — она не договорила.

— Как с человеком, который мне важен, — сказал я тихо. И тут же добавил, потому что в её мире важность нужно упаковывать: — И как с руководителем, которого нельзя подставлять.

Это сработало. Она снова стала ровнее.

— Я жду, — сказала она.

Связь оборвалась.

Я взял ключи, куртку, телефон. На лестничной площадке пахло чужим ужином и старым бетоном, но это не задержалось в голове. В голове была только дорога и один принцип: не превращать её страх в моё геройство.

Дождь начался, когда я выехал на проспект. Он стучал по лобовому стеклу нервно и ровно, как пальцы по столу перед сложным разговором. Дворники двигались в привычном ритме, и этот ритм внезапно успокаивал: есть вещи, которые можно контролировать.

Я ехал аккуратно. Не потому что соблюдал правила — потому что любая ошибка сейчас будет лишней. Я включил навигатор, хотя маршрут знал. Лишняя формальность, чтобы не дать себе ускориться от адреналина.

На светофоре я написал ей одно сообщение:

«Я подъезжаю через 12 минут. Ты дома?»

Слово «ты» я использовал только в сообщениях, только когда был уверен, что никто не увидит. И всё равно оно каждый раз ощущалось как риск.

Ответ пришёл почти сразу: