Книга Правила игры, страница 36 – Анастасия Вежина

— Максим Валерьевич, — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Да?

Мне хотелось сказать: «Не уходи». Хотелось сказать: «Побудь ещё минуту, чтобы дождь не звучал так громко». Хотелось сказать: «Мне с тобой спокойнее».

Я сказала другое. Единственное, что могла.

— Завтра мы должны выиграть встречу, — произнесла я тихо.

Он кивнул.

— Выиграем.

Я взялась за ручку двери. Металл был холодным.

— Остальное… потом, — добавила я и закрыла за собой дверь.

В спальне было темнее, чем в гостиной. Дождь звучал громче. Кровать стояла ровно, как чужая территория. Я прислонилась спиной к двери и на секунду закрыла глаза.

«Потом» — это слово, которым я всю жизнь отодвигала жизнь. На после отчёта. На после квартала. На после повышения.

Но сегодня «потом» уже наступило.

И это было страшнее любой встречи с Волковым.

Максим

Дверь её спальни открылась почти бесшумно, но я всё равно услышал — не ушами, а кожей. В люксе ночью любой звук становится слишком личным: щёлкнула защёлка, шепнул ковёр под шагом, и сразу же — дождь, который не уставал разговаривать со стеклом.

Я стоял у окна в гостиной и держал в руках чашку с чаем, будто она могла заземлить мысли. Стекло было холодным даже на расстоянии, от него тянуло северной влагой, и в этом холоде особенно отчётливо ощущалось тепло кружки — обжигающе честное. Вентиляция гудела ровно, как в офисе, только здесь этот звук не обещал порядок, а наоборот — напоминал, что мы не дома и не на работе, мы где-то между.

Анна появилась в проёме коридора в гостиничном халате, с распущенными волосами и усталым лицом человека, который слишком долго держал мир на расстоянии вытянутой руки.

Она увидела меня — и остановилась.

Я мог бы сделать вид, что просто проверяю прогноз. Мог бы уйти в спальню и оставить её одной с водой и тишиной. Но в этой ночи уже не было возможности «просто».

— Не спится? — спросил я тихо.

— Вода, — ответила она вместо «да». Голос был хриплее дневного. Домашний — даже в отеле.

Она прошла к кухонной зоне, налила себе воды. Стакан звякнул о столешницу, слишком громко для ночи. Она взяла его обеими руками, как держат что-то важное, чтобы не расплескать.

— Извините, — сказала она вдруг. — Я… мешаю?

Это было не про шум. Это было про то, что она вышла без брони и встретила меня.

— Нет, — ответил я. — Вы не мешаете. Я сам не сплю.

Она сделала маленький глоток. Плечи чуть расслабились — на миллиметр. И тут же снова собрались, как будто она поймала себя на слабости.

Я кивнул на чашку в своих руках.

— Чай хотите? У меня без сахара. Если не ваш вариант — не настаиваю.

Она посмотрела на чай, потом на меня.

— Почему вы не спите? — спросила она, и в этом вопросе была та самая привычка руководителя: сначала понять причину, потом принимать решение.

— Потому что завтра встреча, — сказал я.

Она усмехнулась коротко, без радости.

— Встреча завтра у нас обоих.

— Я знаю, — ответил я. — Но у вас после встречи ещё будет необходимость держать лицо. А у меня — только работа.

Анна поставила стакан на стол. Касание получилось аккуратным, почти официальным. Но я видел, как у неё дрогнули пальцы, когда она отпустила стекло: усталость давала о себе знать в мелочах.

— Вы снова делаете это, — сказала она.

— Что именно?

Она задержала взгляд, будто выбирала формулировку, которая не выдаст лишнего.