Книга Желтый уровень опасности, страница 82 – Брит Бильдёэн

— Сегодня обещают солнце. – Уле смотрит на экран мобильного.

— Солнце… – говорит Дорте.

Как-то странно складываются губы в это слово. Втроем они смотрят друг на друга. А потом Карл первый вдруг усмехается, качая головой. За ним и Уле издает смешок. И вот они уже втроем всхлипывают от неудержимого смеха. Дорте слышит, что ее собственный смех больше похож на икоту.

— Господи, – еле выговаривает Карл; смех разбирает их все сильнее.

— Ох, – говорит в конце концов Уле, – хорошо.

Отрывает от рулона бумажных полотенец большие куски и раздает каждому – отереть слезы и высморкаться.

— Ладно, – говорит Карл, комкая бумажку. – Попробуем все-таки разобраться, как это произошло.

Сердце у Дорте пускается вскачь. Смех позволил сбросить напряжение, но теперь еще тяжелее принять суровую правду. Сердце колотится, в ушах шумит. А хочется ли ей, собственно, знать, как это произошло? Она последней уходит из кухни, перед ней две спины: любимого брата и любовника, которого она совсем еще не знает. Случившееся на хуторе представляется немыслимым, невозможным. Ей хочется остановить Карла и Уле, крикнуть им: стойте, не надо!

Вскоре они уже устроились широким полукругом перед камином, у каждого в руке чашка с кофе. Дорте с краю, с другого края Уле. Он чуть отодвинул свое кресло назад, наполовину спрятавшись за Карла и тем самым как бы отделившись от семейного круга. Мать и отец укутали колени пледами. Анетте потягивает кофе и не отрывает взгляд от огня. Кожа вокруг глаз у нее воспаленная, сухая и красная, как при экземе.

Дорте чувствует себя виноватой. Знает, что это нелогично, но все равно чувствует свою вину в том, что Лабана с ними нет. Ее вина, что он не лежит у ног сестры. Что не моргает своими круглыми блестящими глазами, радуясь, что они вместе, что он член стаи. Собака наша, собака. Добрая, хорошая. И чтобы ее жизнь закончилась вот так. Дорте чувствует, что в глазах и носу свербит, и зажмуривается, чтобы удержать слезы.

К булочкам с корицей никто не притрагивается. Огонь в камине шипит и потрескивает, отец громко прихлебывает кофе. Дорте умоляюще взглядывает на Карла, но тот и не думает взять инициативу на себя. В конце концов тишину нарушает Ян Инге.

— Когда мы узнаем, что обещают врачи? – спрашивает он.

— Можем через пару часов позвонить в больницу, – отвечает Уле.

— Они ведь выкарабкаются?

Вопрос повисает в воздухе. Мать покашливает; Дорте видит, что она собирается с мыслями, чтобы ответить.

— Если лечение начнут сразу, то, вероятно, они выживут. Но всегда существует опасность осложнений.

— Но раз врачи знают, что это за яд, они смогут начать лечение сразу же, – говорит Карл.

Мать кивает.

— Конечно, это важно.

Дорте оглядывает такие дорогие, такие знакомые лица. Вот отец, опустил взгляд, молчит.

Мать выглядит на удивление бодрой после практически бессонной ночи. Ян Инге берет руку Анетте в свою и пожимает. Анетте бледно улыбается. В лице у Карла проступила какая-то резкость, чуть ли не язвительность. Позади него мужчина, который совсем недавно был таким близким; теперь же между ним и ей пролегло огромное расстояние. Уле встает и начинает расхаживать по комнате.

— Давайте уж напрямик, – говорит он. – Как бы все ни сложилось, нужно разобраться в том, что произошло. Выяснить, кто это сделал.