Книга Тайна дома на холсте, страница 2 – Юлия Евдокимова

Это неописуемое чувство, когда впереди лето, уже зацвели сады и недавние обещания весны сбылись. В Москве такого ощущения не возникало, а в Болтужеве оказалось, что даже в свои… не нет будем их называть… года Таисия Грайлих сохранила способность радоваться лету.

Сэр Уильям, обычно степенный кот, не позволяющий даже намека на фамильярность, улыбался в усы, наслаждаясь свободой и солнышком после заключения в московской квартире. Он бы никуда отсюда и не уезжал, но как оставить хозяйку, кто будет за ней присматривать? В данный момент он внимательно рассматривал жука, ковыляющего по крыльцу, и Таисия вздохнула с облегчением, когда жук благополучно скатился с крыльца.

Все закончилось, ушла зима с ее призраками и печальными воспоминаниями, а значит впереди ждет только приятное.

Вчера подруга Серафима притащила кустики лаванды и посадила у нее в саду. Лавандовый цвет всегда лишал Таисию силы воли и заставлял безудержно скупать всевозможные вещи этого цвета, совершенно ей не подходящего. Может, теперь ей будет достаточно лаванды в саду?

— Лаванда на языке цветов означает преданность, душевное равновесие и спокойствие,- изрекла Серафима, - Ее дарят друзьям и близким в трудные времена и она защищает от злых духов. Даже на Востоке ее используют в особых случаях, чтобы выразить уважение и преданность.

-Хм… мило.

— Теперь ты не будешь скупать лавандовые шарфики в промышленных масштабах.

— Почему?- подняла брови Грайлих.

— Потому что тебя тянуло к тому, чего не хватало в твоей жизни. Ныне с этим все в порядке. Где у тебя лейка?

— Что у меня? Откуда у меня лейка?

— Я принесла в прошлый раз.

Но Таисию лейка не занимала. Она мысленно расставляла под яблоней столик и стулья с фиолетовой… нет, сиреневой, непременно сиреневой скатертью. Ох, как они будут пить там чай с подругами жаркими летними вечерами! И просекко, конечно.

Болтужев изменил недавно светскую даму, полагавшую, что райцентр это преддверие ада, и немудрено - городок необыкновенный! Три монастыря, множество храмов, две горы, одна из которых Пужалова, а другая- лысая, густые леса, узкая быстрая Клязьма, колокольный звон над крышами, да деревянный модерн, такой, что дух захватывает.

Такие, казалось бы, банальности: пение птиц по утра, размеренность жизни, простые радости, но именно из них, оказывается, и состоит счастье!

А ещё из загадок, которые не дают покоя, требуют разгадки. Таисия бросила взгляд на сумку, где лежала фотография старой картины. Пока неизвестно, куда заведёт новое расследование. Но что-то подсказывало: в Болтужеве она снова не просто так.

Не зря эта история началась так, как и должны начинаться таинственные истории: с приглушенного света, тихих голосов, еле слышной музыки…

Глава 2. Москва наши дни.

Свет в театральном фойе приглушили, создавая таинственную атмосферу. Экспонаты сразу заиграли по-другому: фотографии, афиши, сценические костюмы.

Воздух пахнет пылью тяжёлого занавеса, старым деревом и почему-то свежими цветами. Приходить на выставку, посвящённую любимому актёру, с цветами… странное желание, учитывая, что этого актёра нет в живых уже лет десять.

Таисия Александровна Грайлих фланировала среди публики с бокалом в руке, привычно скучая. Не прийти неприлично, на днях сразу несколько столичных газет опубликовали её интервью с воспоминаниями о совместном служении с почившей звездой. Юбилей смерти… странно праздновать смерть, когда надо праздновать жизнь. Но до круглой даты ещё ждать и ждать, экспонаты залежатся, да и актёра забудут. Вот и состряпали выставку.