Книга Загранкомандировка, страница 45 – Дмитрий Штиль

Целевая постройка — двухэтажный дувал с частично сохранившейся крышей и глубоким подвальным помещением — находилась в центре руин.

Пашков короткими жестами расставил бойцов. Снайперская пара заняла господствующую высоту на остатках минарета в ста метрах правее. Пулеметные расчеты перекрыли фланги, жестко блокируя любые векторы возможного отхода. Кольцо сомкнулось.

БТР, дождавшись сигнала, выполз из-за скальной гряды и выкатился на прямую наводку, остановившись в шестидесяти метрах от дувала. Тяжелый ствол пулемета КПВТ калибра 14,5 миллиметра медленно повернулся в сторону глинобитной стены. Рядом с бронемашиной расчет уже развернул автоматический гранатомет АГС-17 на станке-треноге.

— Периметр готов, — раздался в наушнике сухой шепот Пашкова.

— Начинаем фазу подавления, — скомандовал я. — Огонь.

Ущелье содрогнулось.

БТР ударил из КПВТ. Тяжелые бронебойно-зажигательные пули не просто пробивали глинобитную кладку, они разносили ее в пыль. Стены второго этажа начали осыпаться внутрь здания крупными кусками, обнажая деревянные балки перекрытий. Грохот крупнокалиберного пулемета, запертый в каменном мешке руин, бил по барабанным перепонкам даже сквозь шлемофоны.

Синхронно с пулеметом заработал гранатомет. Характерные, сухие хлопки выстрелов АГС-17 слились в сплошную очередь. Тридцатимиллиметровые гранаты ложились по навесной траектории точно в провалы крыши и на остатки внутреннего двора, взрываясь с оглушительным треском.

Мы не давали противнику ни единой секунды на осмысление ситуации. Осколки, бетонная крошка, едкий дым и удушливая пыль мгновенно заполнили объем постройки. Те, кто находился в подвале, оказались в кромешном аду, под обрушивающимся потолком, глотая пыль и глохнув от непрерывных разрывов.

Огневой вал длился ровно сорок секунд. Этого времени было достаточно, чтобы сломать любую психику, не подготовленную к столкновению с регулярной армией.

— Прекратить огонь, — скомандовал Пашков.

Наступила тишина, в которой был слышен только шорох осыпающейся глины и звон в ушах. Густое облако пыли висело над руинами.

Пашков включил мегафон.

— Вы в полном окружении. Здание блокировано. Сопротивление бессмысленно, — его голос, усиленный динамиком, прокатился над кишлаком на чистом пушту, а затем он продублировал фразу по-английски. — Оружие на пол. Выходить по одному, руки за голову. Даю десять секунд. Потом ровняем подвал с землей. Десять… девять…

Спецназ держал пролом, ведущий в подвал, на мушках.

На счете «пять» из темноты проема ударила короткая, хаотичная автоматная очередь. Пули ушли в «молоко», выбив искры из брони БТРа. Нервы одного из наемников не выдержали.

Ответ был мгновенным. Снайпер с минарета мгновенно отработал на вспышку. Пуля калибра 7,62 ушла точно в проем. Раздался глухой вскрик, звук падающего тела и звон упавшего на камни автомата. Демонстрация намерений была завершена. Мы обозначили, что пустых угроз не будет.

— Три… два… — ровно продолжил отсчет Пашков.

— Stop! Don’t shoot! We surrender! — донесся из подвала хриплый, срывающийся голос, искаженный кашлем.

Из пылевого облака медленно показалась фигура. Мужчина в местной одежде, но с неместной моторикой движений. Его руки были плотно сцеплены на затылке. Лицо превратилось в серую маску из въевшейся пыли, из носа текла кровь — следствие баротравмы от близких разрывов. За ним, спотыкаясь на обломках, вышли еще двое. Четвертый остался лежать в подвале после работы снайпера.