Книга Загранкомандировка, страница 44 – Дмитрий Штиль

Я задействовал каналы объективного контроля. Через штаб 40-й армии был срочно запрошен ночной облет заданного квадрата самолетом-разведчиком Ан-30, оснащенным инфракрасной аппаратурой.

Утром на мой стол легли расшифрованные тепловизионные снимки. Аппаратура сработала. На фоне остывших за ночь камней разрушенного кишлака, где официально не было ни одного жителя, в одном из дворов сканер зафиксировал яркую тепловую аномалию: замаскированный выход дымохода и несколько размытых тепловых пятен — свежие следы пребывания людей на остывших камнях.

Я нажал кнопку внутренней связи и вызвал Пашкова. Офицер спецназа прибыл через две минуты. Я развернул на столе карту ущелья и положил поверх нее аэрофотоснимки.

— Объект — руины кишлака Дарваз, — начал я. — Четверо минеров. Профессионалы, работают по найму за валюту.

Пашков внимательно изучил тепловые сигнатуры, оценивая толщину перекрытий и пути подхода.

— Будем брать тихо? — деловито уточнил он.

— Никак нет, — я перечеркнул карандашом зону подвала. — Мы используем их главную психологическую уязвимость. Они наемники. Их цель — заработать деньги, а мертвым деньги не нужны. В отличие от фанатиков, коммерсанты от войны не склонны к самоубийственному сопротивлению, если осознают, что загнаны в глухой угол без шансов на отход.

Пашков кивнул, принимая тактическую логику.

— Задавим психику огневой мощью.

— Точно. Никакого скрытного проникновения в подвал, — я обозначил директрисы огня. — Ваша задача — жестко блокировать единственный выход из укрытия и обеспечить шоковое огневое превосходство в первые же секунды контакта. Выдвигаете БТР на прямую наводку. Работаете из автоматических гранатометов АГС-17 и крупнокалиберного пулемета по верхним этажам руин, создавая шумовую и пылевую завесу.

Я посмотрел в глаза капитану.

— Необходимо лишить их малейших иллюзий на спасение. При попытке прорыва периметра или ответном огне — уничтожение на месте. При капитуляции — силовое задержание. Мне нужен минимум один живой для допроса.

— Алгоритм принят, Виктор Сергеевич, — Пашков выпрямился. — Зальем их огнем так, что сами выползут. Разрешите получать боекомплект?

— Разрешаю. По готовности — погрузка на броню.

Я запер сейф, проверил ход затвора укороченного автомата АКС-74У и сбросил предохранитель. Аналитическая фаза была завершена. Наемников ждал неопровержимый счет за взорванные опоры. Мы вышли во внутренний двор Представительства, где в сгущающихся сумерках уже ритмично гудели прогретые дизели бронетранспортеров.

БТР-70 двигался по высохшему руслу реки, не включая фар. Механик-водитель вел многотонную машину, ориентируясь через прибор ночного видения ТВНЕ-4Б. Дизельные двигатели работали на пониженных оборотах, их глухой рокот скрадывался складками местности и шумом ветра в ущелье.

Внутри десантного отделения пахло соляром и оружейной смазкой. Офицеры группы Пашкова сидели в полном молчании, зафиксировав оружие между коленями.

За километр до руин Дарваза БТР остановился. Десантирование прошло бесшумно, без металлических лязгов люков. Группа захвата растворилась в темноте, переходя на тактический шаг. Я двигался во второй линии, следом за Пашковым.

Кишлак Дарваз представлял собой мертвое нагромождение глинобитных стен. Время и артиллерия превратили его в лабиринт из обрушенных крыш и глубоких подвалов. Мы вышли на рубеж атаки в ноль четыре пятнадцать. Самое темное и физиологически тяжелое время суток, когда человеческий организм требует глубокого сна, а реакции максимально заторможены.