Книга Загранкомандировка, страница 25 – Дмитрий Штиль

— Разрешаю. Привлекай «Вымпел». Подберите оптимальный квадрат для изъятия груза. За работу.

Покинув кабинет руководителя Представительства, я спустился на первый этаж и направился в столовую. Физиология брала свое: утренняя силовая тренировка и нервное напряжение оперативной фазы требовали восполнения калорий.

Столовая располагалась в полуподвальном крыле здания. Гудение мощных промышленных кондиционеров и вытяжек здесь заглушало звуки улицы. Внутри стабильно пахло хлоркой и вареным мясом.

Я взял влажный алюминиевый поднос у раздачи. Меню не отличалось разнообразием, местная логистика диктовала свои условия. Макароны с армейской тушенкой, неизменный салат из свежей капусты и граненый стакан чуть теплого компота из сухофруктов. Никаких кулинарных изысков, только базовые углеводы и белки, необходимые для поддержания работоспособности механизма.

Выбрав свободный стол в углу и сев спиной к стене и приступил к еде. В помещении было немноголюдно. За соседним столом двое офицеров из отдела технического контроля негромко обсуждали проблемы с перегревом аппаратуры радиоперехвата в условиях афганского климата. Их разговор состоял наполовину из сухих аббревиатур, наполовину из ненормативной лексики. Нормальный, рутинный рабочий процесс.

Макароны оказались предсказуемо переваренными, но мясо было качественным, из закрытых стратегических резервов. Я ел, не отвлекаясь на вкусовые ощущения. Пища в командировке — это просто топливо для тела.

Допив компот, я насухо промокнул губы бумажной салфеткой. Я отнес пустой поднос на транспортерную ленту, коротко кивнул пожилой женщине-раздатчице из вольнонаемных и вышел в прохладный коридор. Бытовая пауза закончилась.

Транспортно-боевой Ми-8 коснулся колесами каменистого грунта, подняв несущим винтом плотную бурю из песка и мелкой гальки. Мы с Пашковым спрыгнули на землю, пригибаясь от тугих струй горячего воздуха, и побежали за периметр посадочной площадки. Вертолет, не глуша двигатели, выбросил ящики с боекомплектом и тут же ушел на взлет, закладывая вираж в сторону Кабула.

Передовой пункт временной дислокации (ПВД) отдельной разведывательной роты ВДВ располагался на плато, зажатом между двумя скальными гребнями.

Мы шли к штабной палатке, на ходу подгоняя снаряжение. Откинув брезентовый полог, мы шагнули в полумрак штабной палатки. Внутри пахло оружейной смазкой и крепким табаком. Вокруг сколоченного из снарядных ящиков стола, на котором была раскатана топографическая карта, стояли четверо. Загорелые до черноты мужики в выцветших маскхалатах и тельняшках. На их фоне я, в чистой кабульской «песчанке», выглядел чужеродным элементом.

Командир роты, плотно сбитый капитан с обветренным лицом и глубокими морщинами у глаз, поднял на нас тяжелый взгляд.

— Капитан Соколов, — представился он глухим голосом. — Разведка ВДВ. А вы, стало быть, товарищ чекист из Представительства? Спецзадание из самого Кабула привезли?

В его тоне не было прямой грубости, но сквозила холодная, въевшаяся ирония окопного офицера по отношению к штабным. Офицеры роты переглянулись. На их лицах читался скепсис. Здоровые, обстрелянные мужики не любили, когда люди из кабинетов лезли в их тактику, прикрываясь корочками КГБ. Для них я был карьеристом, приехавшим за орденом на их горбах.