Книга Операция «Зеркало», страница 80 – Дмитрий Штиль

Он развернулся и вышел в коридор. Молча снял с вешалки свое пальто, надел ботинки и вышел на лестничную клетку, не попрощавшись.

Тяжелая дверь с дерматиновой обивкой захлопнулась, отрезав его от кухонного гула и табачного дыма. На лестнице было холодно и тихо. Фомин спускался по ступеням, и его шаги были ритмичными. Внутри него больше не было сомнений. Он окончательно перерос эту среду. Кухонные диссиденты не способны остановить рождение левиафана. Они даже не способны его увидеть.

Я сидел в черной «Волге», которая ехала по пустому Щелковскому шоссе, миновала КПП военного аэродрома Чкаловский и выехала на бетонные плиты летного поля. Пронизывающий февральский ветер нес жесткую снежную крошку. В воздухе стоял плотный запах выхлопа и авиационного керосина — на стоянке прогревал двигатели транспортный Ан-12. Водитель затормозил в тридцати метрах от опущенной рампы.

Я вышел из машины, подняв воротник пальто. У бетонного ограждения, спиной к ветру, стоял человек. Заметив меня, он направился навстречу. Это был Серов. Он прибыл исключительно по личной инициативе.

Подполковник подошел ближе, достал из кармана и протянул мне стандартную армейскую флягу. Я сделал хороший, долгий глоток. Теплый коньяк обжег горло, прокатился вниз и осел в желудке правильным теплом, вытесняя предстартовый мандраж. Я вернул флягу Серову.

Он молча выпил, крякнул и выдохнул облако пара в морозное небо. Закрутил крышку.

— Болтон улетел, — тихо сказал он, глядя на транспортник. — Все прошло чисто. Ты их сделал, Витя. Мы их сделали.

— Присматривай тут за процессом. Чтобы политики не спустили нашу работу в унитаз.

— Удержу. За это не думай. — Серов посмотрел мне прямо в глаза.

Передо мной стоял друг, который понимал, куда именно я отправляюсь под чужим именем.

— Ты там за собой присматривай. Афган — это не московские переулки и не музеи. Там пули настоящие. Геройствовать не лезь.

— Я контрразведчик, а не штурмовик. Разберусь, — я коротко усмехнулся.

Двигатели Ан-12 взревели, переходя на новые обороты. Экипаж готовился к выруливанию на взлетно-посадочную полосу. Тянуть было некуда.

Мы не стали обниматься — это было не в наших правилах. Мы просто пожали друг другу руки. Жестко, крепко. Намертво сцепив пальцы, как люди, которые вместе прошли по самому краю и прекрасно понимают, что эта встреча может оказаться последней.

— Земля круглая, Витя. Свидимся, — произнес Серов, не разжимая руки.

— Обязательно. Бывай, Юрий Петрович.

Я разжал пальцы, подхватил чемодан и пошел по припорошенной снегом бетонке к опущенной рампе самолета. Я не оглядывался, но спиной чувствовал, что Серов так и стоит на ветру. Он не уйдет, пока борт не оторвется от земли.

К августу 1985 года я окончательно сросся со своими новыми установочными данными. Капитан Виктор Сергеевич Синица, сотрудник Представительства КГБ СССР в Демократической Республике Афганистан.

Мой кабинет располагался на втором этаже охраняемого комплекса. Окно было наполовину закрыто тяжелыми бронированными жалюзи. Снаружи монотонно, как сердцебиение военной машины, гудели мощные дизель-генераторы, обеспечивающие здание автономным питанием.

Я сидел за металлическим столом, покрытым ровным слоем утренней пыли. Передо мной лежала стопка свежей советской прессы, доставленной ночным спецбортом из Москвы, и папка с перехватами западных информационных агентств. Для обывателя это была просто бумага. Это была сухая фактура, фиксирующая результаты операций «Симбиоз» и «Зеркало».