Книга Код «Бинома», страница 8 – Дмитрий Штиль

— Кадры решают все, — усмехнулся я. — Сталин тоже любил эту формулу.

— Сталин действовал интуитивно! — взвизгнул Нудельман. — А я говорю о точном расчете! Но…

Он поник. Фломастер выпал из руки.

— Но что?

— Сложность вычисления. — Нудельман обхватил голову руками. — Чтобы подобрать нужные «цифровые портреты» для тысяч должностей… Чтобы просчитать их взаимодействие… Моего мозга мало. Мне нужны мощности. Мне нужны массивы данных на всех чиновников, всех инженеров, всех военных. И мне нужна машина, которая сможет это переварить. БЭСМ-6 — это счеты! Мне нужно что-то мощнее.

Я медленно выпрямился. Он посмотрел на «пуштунку» на стене, потом на сгорбленного гения.

Картинка сложилась. Вот он, ключ. Не просто знать будущее, а вычислять его коррекцию.

— Будет тебе машина, Илья, — сказал во мне Череп веско.

Нудельман поднял голову. В его глазах смешались недоверие и надежда.

— Зачем это вам? Вы же из КГБ. Ваша работа — сажать, а не считать.

— Моя работа — сохранить страну, — жестко отрезал я.

Кабинет полковника Николая Ивановича Зуева был обставлен с той нарочитой аскетичностью, которая на Лубянке считалась высшим шиком. Никаких персидских ковров или хрустальных люстр. Только дубовый стол, сейф, портрет Дзержинского на стене и карта Советского Союза, занимающая половину стены.

На карте красными флажками были отмечены не военные базы, а стратегические стройки и узлы связи.

Зуев, грузный мужчина с каменным лицом отодвинул папку с моим докладом.

— Складно пишешь, Виктор, — полковник побарабанил пальцами по столу. — ВЦ Академии Наук под колпаком. Настроения изучены. Диссидентствующие элементы взяты на карандаш. Работа чистая, академическая.

Он поднял взгляд на меня, потом посмотрел на сидящего рядом Серова.

— Но это все — мышиная возня. Мне не нужно, чтобы ты ловил там тех, кто читает Солженицына в туалете. Мне нужен результат.

Я сидел прямо, не шевелясь. Знал этот тон Зуева. Сейчас начнется главное.

— Товарищ Андропов, — полковник произнес фамилию недавно покинувшего пост Председателя КГБ весомее, — ставил перед Комитетом задачу государственной важности. Мы задыхаемся, Виктор. Экономика огромная, неповоротливая. Госплан тонет в бумажках. Директора заводов врут в отчетах, министры приписывают цифры, чтобы получить премии. Мы управляем страной вслепую.

Зуев встал и подошел к карте.

— Юрий Владимирович видит выход в кибернетике. ОГАС. Общегосударственная автоматизированная система. Слышали?

— Так точно, — кивнул я. — Проект академика Глушкова. Единая сеть управления экономикой. Безбумажный документооборот.

— Именно, — Зуев с досадой ударил кулаком по ладони. — Глушков был гением. Он понимал, что компьютер не умеет врать. Если связать все заводы в одну сеть, мы будем видеть каждый винтик, каждый литр нефти, каждый рубль в реальном времени. Никаких приписок, никакого воровства. Полная прозрачность. Это мечта чекиста, Виктор. Абсолютный контроль.

Полковник поморщился.

— Но Виктор Михайлович умер в январе. И все встало.

Зуев вернулся к столу и сел, сцепив руки в замок.

— Без Глушкова проект рвут на части. Минфин и ЦСУ костьми ложатся, чтобы ОГАС не заработал. Они же понимают: как только включится машина, их власть кончится. Им не нужна прозрачность, им нужна мутная вода. А ученые… — Зуев пренебрежительно махнул рукой. — Эти ваши академики устроили крысиные бега. Вместо того чтобы объединиться, они грызутся за бюджеты. Каждый институт тянет одеяло на себя. Глушкова нет, и заменить его некем. Нет вожака. Нет мотора.