Книга Код «Бинома», страница 33 – Дмитрий Штиль

— Вы… вы мне верите?

— Я верю фактам. И моим оперативным данным.

Я погасил сигарету.

— Ваши расчеты подтверждают информацию из других источников. Волков действительно находится в зоне риска. Его амбиции могут стоить нам города.

Я встал и прошелся по комнате. Паркет скрипнул.

— Мы не будем его убирать. Пока.

— Почему⁈ — изумился Нудельман.

— Потому что врага надо держать близко. Если мы его отстраним сейчас, он затаится. А на Урале… на Урале он будет у нас на ладони.

Я подошел к Нудельману и положил руку ему на плечо. Он вздрогнул.

— Вы, Илья, будете моим предохранителем.

— Как это?

— Вы будете работать с ним в паре. Смотреть в его код чаще, чем в свой.

Я наклонился к нему поближе и произнес, чеканя каждое слово:

— Запомните фразу. «Есть проблема с интегралом по замкнутому контуру».

— Что это?

— Это сигнал. Если Волков начнет менять архитектуру ядра. Если попытается обойти защиту. Если начнет делать что-то, чего нет в техзадании, вы подходите ко мне и говорите эту фразу. Громко. При всех. Это будет команда.

Нудельман закивал.

— Я понял. Я буду следить. Я не дам ему…

— И еще, — я посмотрел ему в глаза, жестко, по-оперативному. — Конспирация.

— Я могила.

— Надеюсь. Никаких записок. Никаких дневников. В Свердловске-46 стены имеют уши, и это не метафора. Если вы начнете болтать или вести свои записи…

Я не договорил. Просто позволил тишине сделать свое дело.

— Я понял, — прошептал он.

— Свободны. Петя доволен занятием.

Нудельман поспешно собрал свои бумаги в портфель.

— До свидания, Виктор Сергеевич. Спасибо, что… что выслушали.

Он выскочил в коридор, хлопнула входная дверь.

Я остался один в тишине конспиративной квартиры. Подошел к окну, чуть отодвинул тяжелую штору. Внизу, под дождем, маленькая фигурка перебежала улицу. Смотрел ему вслед.

Сходится. Всё сходится.

Волков — потенциальный предатель. Нудельман — полезный инструмент, который поможет его контролировать.

И все же…

Меня не отпускало чувство, что математик что-то недоговаривает. Слишком уж он суетился. Слишком уж радовался, когда я назначил Волкова виноватым.

«Может, ты просто боишься, Илья? — подумал я. — Боишься ответственности? И тебе проще свалить все грехи мира на пижона в вельветовом пиджаке?»

Вполне возможно. Страх — сильный мотиватор.

Но пока наши цели совпадают.

Я задвинул штору.

Я вернулся на Лубянку, когда Москва уже погасила окна, оставив гореть только уличные фонари и красные звезды на башнях Кремля. Здание КГБ в это время суток жило своей особенной, скрытой, ночной жизнью.

Мой кабинет встретил меня запахом остывшего чая и пыли от бумажных папок. Я включил настольную лампу под зеленым стеклянным абажуром. Свет выхватил из полумрака массивную электрическую пишущую машинку «Ятрань» и стопку чистых листов.

Я сел за стол, потер виски. Достал сигарету, чиркнул спичкой.

В голове все еще звучал сбивчивый, истеричный голос Нудельмана: «Вектор тщеславия… Код Творца… Он опасен!».

Эмоции. Математика, смешанная с мистикой.

К делу это не подошьешь.

Мне нужно было совершить акт перевода. Трансформировать интуитивные прозрения сумасшедшего гения в железобетонные формулировки оперативной справки.

Я щелкнул тумблером на боку «Ятрани». Машинка отозвалась ровным, низким гулом электромотора. Заправил лист в каретку. Удар литер по бумаге разорвал ночную тишину резкой, пулеметной дробью.