Книга Абсолютная власть 5, страница 90 – Александр Майерс

Пусть теперь люди поломают головы. Пусть их газеты кричат о «новой волне аномалий по всему миру». Пусть их генералы рвут на себе волосы, пытаясь понять логику ударов, которой не было. Пусть их обыватели в самых глухих уголках земли зажмутся от страха, впервые увидев истинное лицо того мира, что лежит за гранью их уютной реальности.

Это был спектакль. Кровавый, хаотичный, пугающий. Но всего лишь прелюдия.

Главный акт ещё впереди. И когда главный Разлом откроется, Мортакс покажет им финал.

г. Санкт-Петербург

Время застыло. От Островского повеяло леденящим душу холодом. Синий свет заструился от его ладоней, сгущаясь в сферу тёмной энергии.

— Умри, самозванец!

Князь швырнул сферу в меня. Я знал этот вид магии. Запретная в России техника, высасывающая жизненную силу. От неё нельзя увернуться, можно только парировать равной силой.

Я вскинул и призвал Воду. Всю влагу в этом зале: в воздухе, в порах мрамора, в тяжёлых портьерах, в графинах на столе, на потных ладонях гвардейцев у стен. И ту, что была за толстыми стенами — могучую, холодную Неву.

Воздух передо мной сгустился и появилась стена из миллиарда мельчайших капель, удерживаемых вместе моей волей. Сфера Островского врезалась в неё.

Раздалось громкое шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Синий свет яростно бился в толще моего барьера, теряя силу. Пар, шипя и клубясь, поднялся к потолку. Капли, заряженные остатками тёмной энергии, брызнули во все стороны, оставляя на мраморе чёрные, дымящиеся пятна.

Великие князья отпрянули, закрываясь руками. Эристова, не теряя хладнокровия, резким движением руки создала в воздухе щит, отклонив летящие в её сторону брызги.

Островский зарычал от ярости. Он начал складывать пальцы для нового, ещё более мощного заклятия. Но ему не дали.

Раздался глухой, сдавленный хруст, будто ломали огромные кости. Потом — грохот где-то в коридорах, крики, звон разбитого стекла. И почти одновременно — дикий, нечеловеческий рёв с площади, за окнами.

Все, кроме Островского и меня, бросились к высоким окнам, выходящим на Дворцовую площадь.

— Там разломы! Прямо на площади! — выкрикнул кто-то.

— И хорошо, что кроме них там есть верные… императору войска, — глухо добавил Охотников.

Но это было ещё не всё. Прямо в стене, в двадцати шагах от нашего окна, появился ещё разлом. Из него, шлёпая по паркету перепончатыми лапами, вывалилась пара длинных, змеевидных существ.

Мортакс ударил в самое сердце империи. Как я и думал.

В зале воцарился миг тишины. Все смотрели на ад, разворачивающийся за стеклом и уже проникающий внутрь. Все, кроме Островского.

Его лицо исказило какое-то безумное ликование.

— Видите⁈ — завопил он, его голос сорвался в визг. — Видите, к чему ведут ваши игры с выскочками⁈ Пусть все умрут!

Он снова сфокусировался на мне. Теперь его магия стала не такой сконцентрированной, но более дикой, отчаянной. Из его рук полетели сгустки синего пламени, снопы искажённой, режущей энергии. Он не целился. Он разбрасывал смерть веером, желая уничтожить и меня, и всех, кто был рядом.

— Щиты! — скомандовала Эристова, и те из князей, кто владел магией, поспешно создавали барьеры.

Я уворачивался, парировал удары резкими струями воды и сгустками чистой маны. Но я не мог сосредоточиться на Островском. Потому что дверь в зал заседаний с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались монстры.