Книга Абсолютная власть 5, страница 73 – Александр Майерс

г. Владивосток

Кабинет Альберта Игнатьева напоминал поле после проигранного сражения. На массивном столе стоял нетронутый графин с водой и опрокинутая чернильница, чьё тёмно-синее содержимое разлилось по карте укрепрайонов Приамурья, безвозвратно испортив её.

Сам Игнатьев стоял у огромного окна, глядя, как на площади перед зданием под дождём копошатся люди. Его руки, заложенные за спину, судорожно подрагивали.

В ушах ещё стоял гул толпы, крики «Убийца!» и треск редких выстрелов. Он проиграл. Проиграл публично и унизительно. Да, формально он оставался на своём посту. Но цена…

На столе, в стороне от чернильной лужи, лежали два документа. Проект приказа о выделении экстренного бюджета на усиление оборонительных рубежей и ходатайство о прекращении следственного дела в отношении графа Петра Алексеевича Ярового. Подписывать их было всё равно что гвозди себе в гроб забивать собственноручно.

Внезапно задребезжал стоящий на столе телефон. Игнатьев знал, кто это. Он уже получил послание, потому и подготовил лежащие на столе документы. А теперь предстоял разговор, от предвкушения которого по коже Альберта бежали мурашки.

— Да, Ваше Высочество, — сказал он, подняв трубку.

— Здравствуй, — сказал великий князь Островский.

Альберт вздрогнул, будто его хлестнули плетью. Голос князя не сулил ничего хорошего.

— Мне уже доложили о твоём «триумфе». Убитый председатель Гражданского совета, десятки трупов на улицах, едва не начавшаяся бойня с регулярными войсками под началом какого-то барона-калеки и его шлюхи. Ты осаждён со всех сторон, дворяне Приамурья требуют твоего немедленного смещения или грозят мятежом. Ты совсем рехнулся? Как это вышло?

Голос великого князя Островского был лишён эмоций, как голос счетовода, констатирующего катастрофическую недостачу. От этого становилось ещё страшнее.

— Ваше Высочество, ситуация вышла из-под контроля… эти бунтовщики…

— Заткнись. Мне не нужны твои оправдания. Ты поставил под удар не только себя, но и мою позицию в Совете Высших. Твой провал теперь — мой провал. Градов и остальные уже используют это против меня. Ты слышишь?

Игнатьев почувствовал, как на спине выступил ледяной пот. Он сглотнул.

— Слышу.

— Значит, слушай дальше. Твоя игра закончена. Прямо сейчас, в твоём кабинете, собирается экстренное совещание под председательством Базилевского. Там будут и Яровой, и Карцева, и этот… брат барона Градова. Ты пойдёшь на все их условия.

— Что? — не удержался Альберт, и в его голосе прозвучал стон.

— У тебя нет выбор! Ты уже на волосок от отставки и позора. Если тебя вышвырнут сейчас, ты потеряешь всё. ВСЁ. Понимаешь? Деньги, связи, защиту. Ты станешь козлом отпущения, и тебя растерзают. А мне будет только удобнее — дистанцируюсь от неудачника.

Пауза была долгой и тяжёлой. Игнатьеву казалось, он задыхается.

— Сейчас, если сдашься, я смогу оставить тебя на месте. Затаишься, — продолжил Островский, снова обретая ледяное спокойствие. — У тебя будет шанс. Ты сохранишь пост, доступ к информации, рычаги. А потом… потом мы отыграемся. Когда страсти улягутся. Но для этого тебе нужно остаться внутри системы. Не снаружи. Ты понял меня?

Альберт закрыл глаза. Перед ним мелькали картины: опала, нищета, возможно, тюрьма или хуже. И — другой путь. Унижение сейчас, но шанс на месть потом. Горькая пилюля.