Книга Личная юрэй первого принца, страница 73 – Селина Катрин

* * *

Юля

План был простым и сложным одновременно.

Я придумала, как меня могут научить письменности: надо поставить ширму в комнате и убедить кого-то, что за ширмой прячется ну очень стеснительная девушка. Я до конца не разобралась во всех местных традициях, но если упирать на то, что девушка из консервативно настроенной семьи, всё получится.

— Вот так поставить ширму, чтобы не было видно, кто за ней. — Я активно размахивала руками, объясняя Катэлю свою задумку. — Понятное дело, что я буду летать и смотреть, но Мидзухо-сан должен думать, что я наблюдаю в щёлочку.

Не сказать, что первый принц пришёл в восторг, но, немного всё обдумав, согласился, что можно поступить и так.

— Правда, моё Правое Крыло занят почти так же, как и я, будет разумнее, если основы тебе объяснит кто-то другой.

— О, так даже лучше! — согласилась я.

Катэль достаточно быстро смог организовать мне учителя. Не знаю, что он ему сказал, но на больших папирусных полотнах, закрепленных на деревянные «ворота», сенсей Тадаси написал числа от единицы до сотни, затем объяснил некой деве Юрико из рода Лесного Мха, как выглядят иероглифы тысячи и десятков тысяч.

К счастью, числительные оказались в этом мире на удивление логичными. Никаких сюрпризов вроде французского «четыре двадцатки, десять и семь». Девяносто семь записывалось как девять десятков и семь единиц, всё просто и понятно. Я даже почувствовала нечто сродни облегчению: после сложной дворцовой иерархии, системы цветных халатов и традиции кланяться с разной степенью глубины в зависимости от статуса собеседника математика вела себя предсказуемо.

На второй день Тадаси повторил всё то же самое и ещё объяснил около двух десятков самых простых существительных. Увы, алфавита в привычном понимании здесь не было, зато была слоговая азбука для окончаний и, собственно, словарь из нескольких тысяч слов, каждое со своим иероглифом, который надо выучить наизусть.

— Котелок, больше не вари, — пробормотала я, когда сенсей Тадаси принялся выписывать четвёртый столбец слов. В качестве перевода он, умничка такой, делал крохотные рисунки — кошка, дом, стол, стул, палочки… Но в меня не лезло. Тем более что и целью было не выучить всю-всю письменность Огненного Архипелага за пару дней, а разобраться в бумагах Мидзухо-сана.

Посетовав, что я не могу воспользоваться даже блокнотом ради того, чтобы потренироваться в иероглифах, я плюнула на занятие, испарилась сквозь стену и вновь разыскала своего принца. Катэль, на мою удачу, в этот момент занимался разбором свитков в личном кабинете, а не заседал на очередном совещании пурпурнохалатых, так что мог открыто со мной говорить.

— Так, я готова! — выпалила я и замерла, заметив одну рыжую усатую морду, которая лежала на коленях Катэля и благодушно урчала. — Ничего себе! Пропал на полторы недели и вдруг вновь заявился, да сразу не к кому-нибудь, а к принцу. О-бал-деть! Игнорий, а ничего, что это я тебя во дворец провела? — справедливо возмутилась я, разглядывая идиллическую картину.

Принц сидел, чуть откинувшись в глубоком кресле, и, перечитывая очередной свиток, левой рукой почесывал кота за ухом. Тот тарахтел при этом так, будто его до высшей точки блаженства доводят. Тьфу! Предатель. Оба!

— Игнорий? Кто это? — Катэль оторвался от чтения, моргнул, но было видно, что он мыслями ещё где-то в содержимом свитка.