Книга Глаз в огненном кольце, страница 210 – Анастасия Машевская

«Разумеется!» - огрызнулся в душе Кхассав.

— Что еще? – неопределенно бросил он.

— В каком смысле? - спросил управляющий.

— ЕЩΕ! – гаркнул раман. – Что-то еще произошло?!

До сих пор красный, смотритель подтвердил.

— Таир очень плох, государь.

Кхассав с трудoм дождался: что вообще происходит?!

— Как?!

— Не знаю. Εго нашли изрезанным в то утро, когда обнаружилась пропажа раману и наследников.

Кхассав с багровым лицом кинулся на смотрителя и, снова схватив за гoрловину одеяния, встряхнул.

— Мне из тебя по одному слову выуживать?!

Смотритель пискнул, вскинул руки и, когда Кхассав, швыряя, оттолкнул его, проговорил, как есть.

Исчезновение раману и детей государя сопроводила смерть двадцати шести стражников на постах.

— Вашу супругу Илию зарезали тоже.

Кхассав вскинул голову: да где он так нагрешил, что Праматерь истирает в пыль все его планы?! Всю жизнь!

— Почему вы не послали за мной?! – он закусил палец и начал метаться взад-вперед.

— Мы послали, но…

Кхассав вскинул руку и вдруг бешеными глазами уставился на смотрителя.

— Илию зарезали! – оглушенный, Кхассав выкатил глаза.

Смотритель дворца мелко затряс головой:

— Д-да.

Кхассав обошел смотрителя в один шаг, сам не зная, куда сейчас побежит.

— Государь! – крикнул смотритель. Дерганным жестом Кхассав велел оставить его в покое и рванул в комнату Таира. Куда угодно, только бы не стоять на месте.

***

Кхассав был безутешен.

Дни напролет он приходил то к могиле любимой из жен,то сидел у Таира, состояние которого не ухудшалось и не улучшалось. Результаты поиска детей и раману докладывали здесь, в покоях старого товарища. И все были одинаковы: вестей нет.

Джайю Кхассав возненавидел горячо: не успокоившись, едва муж уехал из столицы, она выкрала их детей. Паскуда.

Наконец, Таир поборол раны и пришел в себя – спустя пять дней после возвращения рамана. И лишь тогда, услышав из уст лекарей, что беда миновала, Кхассав, шатаясь, как медведь в раннюю весну, ввалился в собственную спальню и упал на кровать лицом вниз.

Он проснулся через сутки – но чувство, что выспался и полон сил упорно не возникало. Разбитый и растерянный, Кхассав кое-как поднялся и добрел до стола. Упал. Потирая глаза ладонью, с трещавшей головой огляделся. Тяжело вздохнул: даже после самой безудержной пьянки он не чувствовал себя настолько скверно.

Мужчина пошарил рукой по бумагам: что там накопилось? Ерунда всякая. Вот это не стоит его внимания, это можнo просто сжечь, думал Кхассав перекладывая бумаги из одной стопки в другую и, справедливости ради, не особенно вчитываясь. Это вот вообще не его обязанность, а тут, похоже, все-таки стоит принять участие.

Пока он рассматривал поступившие в его кабинет документы, жалобы и письма, принесли завтрак, но Кхассав отказался: пока он сосредоточен на работе, ему проще коротать время oжидания вестей о поисках семьи. Взявшись за очередной пергамент, Кхассав внимательно изучил содержание – опять о преступности в столице! – потом, поразмыслив, написал указ. подписал, ңалил сургуча. Потянулся в шкатулку где хранился оттиск государя с фамильным трезубцем Яасдуров-Владык-Моря.

Открыл её и замер. Помимо печати и особенно ценного перстня, доставшегося от отца, который Кхассав никогда не носил, но всегда берег, в шкатулке оказалась железная фибула для плаща. Не веря глазам, Кхассав схватил деталь, вскочил, поднес к глазам, с усилием растирая знак, будто бы от этого узор на пряжке мог измениться.