Книга Глаз в огненном кольце, страница 208 – Анастасия Машевская

Кхассав рассуждал схожим образом. Согласие Бану в подобном вопросе после смерти Сагромаха раману Яса Кхассаву VII Яасдур казалось поистине благословением всех богов разом.

***

Бансабира въехала в ворота крепости Валарт с немыслимой скоростью. Пoчти на полном скаку выпрыгнула из седла и, откинув полу плаща, чтобы не путалась в ногах, стремительно поднялась по лестнице внутрь цитадели. Сопровождение едва поспевало. Χабур, который в переговорах не участвовал, встретил Бану на крыльце.

Плащ на танше на этот раз был черный, и смотрелась госпожа мрачнее тучи. В лице не отражалось ни одной светлой эмоции.

Хабур принялся спрашивать на ходу, ясно уловив, куда движется танша.

— Итак?

— Что «итак»? – строго спросила Бану. Бессмысленные вопросы сейчас явно раздражали.

— К чему вы пришли?

Бансабира глянула на Хабура так, что он сжался.

— Что за идиотский вопрос? Он верит, что мы примирились, а я верю, что генералы в большей степени уже заняли свои позиции.

Следом в числе идущих за госпожой в качестве охраны, двигался Αргат, который заметил:

— Мне казалось, вы договорились, что он отдаст вам…

— Аргат, - перебила жестко. – Никто не может дать мне то, что уже мoе.

Бансабира остановилась перед дверью их с Сагромахом покоя.

— Коралловый остров отныне принадлеҗит мне. Право устанавливать налоги на своих землях по собственному разумению – тоже и давно. И даже мое отмщение, о котором Кхассав столько болтал, уже началось.

Она толкңула рукой дверь покоя. Все верно, не зря они тянули время с празднованием.

В кабинете их ждали Варн и Артмаэль. Последний, измотанный колдовством, расположился сидя, но, несмотря на это, все равно опирался на посох в тяжелой усталости. В дальнем углу покоя, повязанные единым шнуром, сидели три человека с мешками на головах. Одна наверняка женщина – сильно нервничала и дрожала. Еще двое – дети или подростки.

Несколько человек из танской охраны были здесь же – те, без кого доставить сюда пленников было бы невозможно.

Хабур, как и сопровождение, нахмурился: кто еще?

Бансабира указала головой на пленников, и Шухран, выйдя из-за её спины, лично с каждого снял мешок.

Двое действительно были детьми возрастом с танских близнецов,и тоже мальчик и девочка. А женщина – дрожащая от ужаса, оглядывавшаяся по сторонам и кусающая тонкие разбитые губы – Джайя, раману Яса.

— Тану, - Варн поклонился с видом: «Все готово».

Бану приблизилась к пленникам. Джайя тряслась, скулила через кляп, и огромными черными глазами, в которых отражался еще неопознанный кошмар плена, смотрела на Бану. Танша повертела лицо раману за подбородок, точно рассматривая кобылу на торгах: грязная, взлохмаченная, в изодранной от стремительного странствия и сопротивления одежде.

Без комментариев Бану поднялась и подошла к танскому столу, возле которого сидел Артмаэль.

Провела рукой по столешнице, оглядывая предметы. Надо же, они с Сагромахом везде ухитрились оставить легко узнающуюся частичку себя. Например,такие вот спальни-кабинеты на два больших стола и с огромным ложем. Правда здесь, в Валарте, кровать все-таки была поменьше, чем в доме Яввуз и уж тем более в доме Маатхас.

Тану замолчала. Стало слышно, как трещит огонь в камине, дышат северяне, как боятся узники.

— Где oстальные? - спросила тану.