Книга Дом на краю земли, страница 46 – Кейт Андерсенн

— Спасибо, богиня… Нашла утешение для страждущего сердца…

— Местные зовут меня мудрой Луди. Пока ты в Дулайне, Оуэн, обещай забыть о вражде с сасанахами. Слушайся доктора. И тогда сможешь выйти за его пределы и творить что угодно. Такое обещание берет с тебя дольмен, не так ли? — она обратилась к потолку.

Потому что правда это или нет, а уважения никто не отменял… Как говорил славный Жан-Батист Моро. Должно быть, совсем седой теперь…

Ведь мы лишь люди.

У входа протяжно заплакал Бесенок. Ох, голодный ведь совсем! И она, кстати, тоже.

* * *

Любовь — это фокусник, который вытаскивает мужчину из его же собственной шляпы.

Б. Хехт

Когда Эдмунд добрался до дома, он уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни головы. Эй обнаружился у Падди на втором этаже и мирно спал, и его ждал бульон на тумбе, а Падди с женой снова отругали сасанаха за все на свете. Но зато на порог пустили. Да и ссадины Падди он проверил — все в порядке, второй гнилой горячки можно не ждать. Вчера дыра в его ладони от уключины казалась подозрительной. Но не гноится, хорошо.

Он уже за хозяйством ходит, ничего не слушает. Еще и твердит, что доктор его отвлекает — как раз черный пудинг месил вот. Зачем ему только было нужно это бесплатное лечение.

Впрочем, Эдмунду было плевать на ирландские обвинения и даже на голод в животе, который давно счел благоразумным заткнуться. Эдмунд Хейл просто лез на свою заветную горку с замком Дунагоре на вершине. Вломился в калитку «Забияки Маргарет», помахав рукою галкам, чайкам и воронам, кружащим над замком.

Ромашка встретила обиженным «му», он зачем-то поцеловал ее в лоб, погрел руки под мышками наскоро, сдоил все, что полагалось, и выпустил на поле. Так, просто, без колышка. Сил не было. Вернется, куда она денется. Уже привыкла.

И рухнул на плохонькую постель.

Эдмунд знал, что не увидит кошмаров. Тем более, что глотнул «снов» из склянки в кармане камзола.

Только вот когда доктор Хейл проснулся, уже к закатным лучам, падающим в новенькое оконное стекло, пронзающее склянки на рабочем столе, ползущие по кожаному томику Гарвея, показалось, что чего-то не хватает. А именно — ведьмы рядом. В красном платье, с шутками про сгоревшую в очаге ногу и прочее. С ее разметанными волной волосами, которые отливают медью в луче света. Любого, даже из гнилушек если.

Это уж вовсе ни в какие ворота! Женщины он, видите ли, даже при дворе себе не сыскал. Такой, чтоб по сердцу. А приехал на край света и выбрал ведьму. Ну смех и грех ведь. Нет, он заинтересовался Элоди Моро исключительно по той причине, что она ему пациент. С душевною раной — хотя он больше по телесным, но все же, при дворе чего только доктор Хейл не вытворял. Вернее, вытворяли придворные, все чаще — дамы, а он уж разгребал… И большая часть болезней оказывалась душевными. И он лечил их лучше чумы.

Вот и Элоди просто очень нужна его помощь. И ни в каком красном платье не дело. Потому что если уж искать женщину, то ему чего попроще подойдет. Чем всякие ведьмы, пожалуйста. Это слишком, он покоя искал. А с той, что не то богиня, не то француженка, не то вовсе тюлень с душою человеческой — ну зачем себе беды сотворять на пустом месте?

А вот кристаллы и грибы надо исследовать. Заурчал желудок. Но сначала наведаться в паб. И Падди-то не платит, а Эй за компанию, с Дермота он не взял ничего, но думать, как наладить заработок, стоит.