Книга Дом на краю земли, страница 45 – Кейт Андерсенн

Ох. Он оставил коня! Бледный, в яблоки, пасется на вершине буерака. Значит ли это, что и он растерялся?.. От того, что случилось и не случилось между ними?.. И попросту забыл? Полез на тропу… Хоть бы не свернул себе там шею.

Первой мыслью было вскочить верхом и мчаться к нему. На завтрак и…

Или пусть бы свернул! Merde.

Довольно, ma cherie. Тебя не звали. И даже если позовут — это все неприлично, неправильно и непотребно. Слишком скоро и слишком «в омут с головою». И дело даже не в том, надо ли это Эдмунду или ей показалось. Не в том, предает она таким образом память о Бастьене или нет. Не в том, что жизнь не будет подчинена трагической любви. Дело в том, что вообще шевельнулось внутри нечто настолько безумное. Да что там шевельнулось — развернулось на целую строчку гальярды. Она была уверена, что стала старше и мудрее.

«Мудрая Луди», в конце концов!

Но, видать, сердце человека — не дольмен. Тот требует платы, а сердце идет в расход просто так. И… кто знает: легенда о том, что камням надо платить — это истинная правда или просто утешение для отчаявшихся сердец? Каковым ее сердце вдруг быть перестало.

Жуть.

Элоди вернулась к алтарю, осматривая стены будто в первый раз. Кристаллы на потолке питаются дневным светом. Отдают ночью. Потому и светился дом, когда она лежала на берегу у пещеры. Вдруг у того есть причины, объяснимые наукой?..

Нет. Потому что тогда она — глупая гусыня, что пряталась за легендами, только бы не жить.

Алтарь вот тоже чуточку светится же. Хочет жертв. Да?

С алтаря на нее с ужасом и восхищением смотрели серые глаза раненого тори.

— Неужели… богиня Эри? — прошептал тот одними губами.

Элоди поджала свои. Запахнула плащ над красным платьем.

— А ты кого ищешь, Оуэн?

— Я… я хотел бы ногу.

Она кивнула. С сочувствием положила руку пациенту на плечо.

— К сожалению, ее больше нет. Иногда, Оуэн, то, чего мы хотим, вернуть невозможно. Зато… потери открывают новые горизонты.

Скорбь на лице тори смешивалась с болью и отчаянием.

Элоди рассеянно и ласково трепала его по плечу.

Вот оно. Вернуть нельзя. Но новые горизонты — открылись… Страшно перестать быть тем, кто ты есть. Даже если это был не совсем человек… Тем более страшно!

— Вы знаете, что камни дольмена требуют жертвы, правда?

Оуэн сглотнул, замирая.

— И… зачем им понадобилась моя нога?

— В обмен на вашу жизнь. Доктору Хейлу пришлось для того крепко потрудиться.

— Сасанаху? — выплюнул Оуэн.

Элоди рассмеялась.

— Вот так ирония, правда? Тори спасает сасанах. Совершенно бескорыстно. Только навредить ему, Оуэн, — сделала она страшное лицо. — Дольмен заберет у тебя вторую ногу. Или еще чего похуже!

— Богиня, — перекрестился слабой рукой Оуэн, — я сделаю все, что скажешь! Молю, только не гневайся, не отдавай меня призрачным всадникам…

— За тебя сражался доктор Эдмунд Хейл. Не щадя собственного живота. Готовый на сделку с дольменом и самой смертью. Знаю, ты не рад тому, чем пришлось пожертвовать. Я тоже надеялась на лучшее, но во всякой борьбе приходится идти на жертвы, не так ли? — Элоди поправляла свитер вокруг его головы, осторожно проверяла пульс, компас — тот светился. А Оуэн кивал, пусть и подернутый испариной. — И не сам ли ты эту борьбу затеял, Оуэн?

Приложила ладонь к его лбу. Повстанец прикрыл устало глаза, но расплылся в улыбке.