Книга Дом на краю земли, страница 44 – Кейт Андерсенн

И ведь правда верят в такое. На дворе Реставрация, век науки, а они на краю земли по-прежнему видят фейри в каждом камне.

Впрочем, после произошедшего сегодня в пещере может ли Эдмунд это утверждать с прежней уверенностью?.. Уважать то, чего не знаем? Эдак ловко Элоди ввернула.

— Но дом же построил кто? — не удержался Эдмунд от скептицизма вслух.

Мойра с Нижнего Пастбища хмыкнула недовольно, насмешливо.

— Разломали его твои сородичи, когда Кромвель пришел. Насмеялись над нашими святынями, били тюленей — а ведь души людей у них, в глаза посмотреть достатошно! — да только не прошло оно им даром. Потонули один за другим, исчезли. А потом появилась там мудрая Луди, как знак победы Эри. Вы не думайте — она или богиня, и все ей тогда можно, или ведьма, которая тоже камням отдала что-то за свою силу…

Отдала, конечно. Право на жизнь и любовь. Неужто уважение Элоди простирается так далеко, что она готова дать суевериям опутать себя?.. Надо будет сегодня же посидеть над шпатом и гнилушками.

Призрачные всадники… И она что-то твердила про цену… О том он спросит Эя. Тот всяко поразумнее кухарки с любовью к зачарованному молоку будет.

Дермот спал также безмятежно, как и Оуэн на своем алтаре. Ифа, сидевшая у изголовья, застенчиво сообщила, что это мать принесла настойки и вот… у папы жар наконец спадает. Он так переживал, выжил ли дядя Оуэн. Ведь доктор его спас?..

Что ж, вот и понятно, кто приходил к мудрой Луди утром. И от кого она узнала про то, что Оуэн — тори. Не ходит ли и Дермот в повстанцах?..

Рана не гноилась, хотя и отек не спадал, особенно на двух последних стежках шва. Эдмунд сменил повязки, постарался сложить шину удобнее.

— Ифа, — потрепал он девочку по голове, — передай отцу, что доктор хоть и сасанах, но слово держит. И свое, и ведьмы. И усилия его были не напрасны.

Сквозь нетопленый очаг потянуло ароматами лука и мяса. Ифа сглотнула слюну.

— Ты ела, девочка?

Она поджала губы. Замотала головой.

— Мы… папа не может работать и за лодку надо заплатить, так что едим раз в день. Вечером. Что останется после гостей.

Эдмунд долго и не думал.

— Тогда спустись и поешь за меня. Я заказал у Мойры, но упаду в тарелку носом — так спать хочется. Жалко пирога. Да?

Ифа нерешительно засмеялась.

— Но, доктор сасанах, это милостыня, а мы…

— Это услуга. И нет — не плати, пожалуйста. Вы ведь доктора не звали? Я пришел по доброй воле. Потому что у тебя хороший отец. И я чересчур ответственный.

Просто рука не поднималась брать деньги.

* * *

Элоди ходила от алтаря к океану и от океана к алтарю, окончательно отдернув занавеску. Бесенок то и дело попадался под ноги, вешался на подол, но ведьма не в силах была его замечать. Внутри бурлило какое-то странное, забытое в юности чувство. Там, где осталось желание всех несбывшихся поцелуев. Пузырьками прыгающего источника, что под Безье. Смешками, вырывающимися в кулак. И уши горели.

Как он поправил ей волосы — такой простой жест — а внутри все аж задрожало и растаяло. Это страшно. И прекрасно.

Солнце белым пятном дышит сквозь тучи. От влажной земли поднимается пар, и мир словно немножко розовый, как и все эти ее странные мысли. О том, как он улыбается, и на левой щеке появляется ямочка. Нет, это невыносимо!.. Элоди топнула ботинком. Трава… лодыжки даже сквозь шерсть чулка промокли.