Книга Дом на краю земли, страница 39 – Кейт Андерсенн

Он ждал этого момента, с первичного осмотра: пока Элоди переодевалась, он времени не терял. Гнилостного запаха из раны не появилось, розовая отечная кожа черных прожилок или темной ткани не приобретала, повязка лишь слегка увлажнялась. сукровицей. Прижигание оказалось на редкость успешным, несмотря на условия. Может быть, и гнилушковый свет да компас ведьмы дали что-то свое. Даже жар из пылающего превратился в умеренный. Парень будет жить, определенно. Хейл взял запястье ирландца, считая пульс. Спокойный.

— Слышите меня?

Тот судорожно дернулся, распахнул глаза.

— Где… я? — выдавил с трудом и хрипло.

— На земле живых, — легонько похлопал мужчину по плечу Эдмунд. — Надежды — честно вам скажу — на это возвращение было мало, но все получилось. Постойте — принесу вам попить.

Оглянулся, приметил жбан с прохладной водой у самой занавески: ночью Элоди оттуда же черпала воду для операции. Плеснул на чистый жгут ткани, наполнил до краев деревянный кубок.

— Вот, выпейте, — приподнял Оуэна за шею, чтобы не захлебнулся. Раненый сделал несколько жадных глотков, Хейл остановил: — Медленнее. Скоро дам еще. Все будет хорошо.

Глаза раненого закатились, когда Эдмунд осторожно опустил его на «алтарь», на подушку из его же собственного грубого свитера. Оуэн попытался осмотреться, не вставая. В глазах его промелькнул суеверный страх.

— Вы лжете.

— В чем же?

— Если это… земля, то у меня или видения, или место странное.

Эдмунд рассмеялся. Негромко, но все же смех пошел эхом.

— Определенно первое не исключает второго. Мы действительно в странном месте и у вас действительно могут быть видения, Оуэн. Что вы видите?

— Призрачных всадников, — снова суеверно выдохнул Оуэн, потянулся рукой к светящимся с потолка кристаллам шпата. — Слышите, как они скачут?.. Тш-ш!

Океан ревел, приглушенный камнями. Оуэн пробормотал, морщась от боли:

— Они ведут к воротам в иной мир… Зовут… К целительным источникам, где все находят забвение…

Тут же его передернуло, снова все тело, зубы сами собой стиснулись.

— Здесь нет никого, крому нас с вами, дорогой мой Оуэн. Свет идет от гнилушек — неужто вам не приходилось видеть, как светятся грибы? — Эдмунд отер компрессом его лоб и грудь. — Океан ревет из пещеры. А целительные источники… что ж, они вас вернули из места забвения — поздравляю.

Хотя ему впервые пришлось оперировать в пещере вместо лечебницы — расскажи кому, и правда, подумается, будто в сказку попал. Дурную. В которой по-прежнему отрезанные конечности сжигают в очаге. А ведьмы боятся снова стать женщинами из плоти и крови.

— Не богохульствуй… ты сасанах? Говоришь чудно, традиций не почитаешь.

— Есть такой грех. Зато доктор.

По лбу Оуэна пробежала тень. И гримаса страдания.

— Болит? — участливо поинтересовался Эдмунд. — Несколько дней придется туго, рана будет пульсировать и…

— Где мы? — прервал его хрипло Оуэн. — Какой сегодня день?

— Двадцать третье… нет, уже четвертое марта. Тысяча шестьсот шестьдесят седьмого года.

Ирландец попытался сесть, но, конечно, Эдмунд его остановил, мягко надавливая на плечи.

— В ближайшие пару дней вам лучше этого не делать, Оуэн. Телу необходим покой.

Компас Элоди от рывка съехал с груди пациента. Оуэн взял его в руку.

— А это что?..

— Это… оберег.

Эдмунд бы снял — он не верил в магию и колдовство — но, все же, Элоди была так уверена… К тому же, он искрился и был теплым. «Он светит и делится теплом, когда я этого не могу».