Книга Дом на краю земли, страница 146 – Кейт Андерсенн

Говорила, что это проклятие ведьмы и будь сама ведьма проклята. За то, что принесла беду в Дулайн. И никто не опровергал этот абсурд. Потому что были вещи более важные и срочные.

Так пролетел весь день. Заплаканные женщины и задумчивый Эй оставались с ранеными наверху, а совершенно вымотанные Ривз, Эдмон и Элоди, закончив работу, без лишних слов прикончили последние креспели внизу.

И теперь вышли на двор, к дороге, где дожидались застоявшиеся кони.

Океан расшумелся, снова накрапывал дождь, с холмов долетали обрывки промозглого ветра, и тогда особенно ощущался под волосами бритый затылок: зябким холодком. Квадрат света из окошка на чердаке одиноко и неровно падал в траву.

Все, на что оставались силы — это видеть, слышать, ощущать. Держаться за локоть Эдмона, а ему — держать ее.

— Джонатан, — пожал протянутую правую руку Эдмона Ривз. — Зовите меня Джонатан.

Лучше бы им никогда не довелось его снова звать. Джонатаном ли, Ривзом ли, сборщиком ли ренты.

Слишком он был… скользкий. Непредсказуемый, пугающий. Ривз, конечно, процитировал прекрасное стихотворение про остров, и даже поступил в согласии с ним — остался. Мало того — она работала с ним бок о бок над…

Элоди Хейл зажмурилась и потрясла головой. Страшно подумать, над чем. После сожженной в огне ноги она надеялась, что больше не увидит ничего подобного. Повезло, что Ривз был когда-то военным и умел шить раны, да и бесстрастно прижигать ампутированные конечности ему тоже приходилось. Ей оставалось лишь обезболить, как в прошлый раз, пусть и нельзя было петь гимн вслух. Ривз действительно пригодился и действительно не сделал ничего предосудительного ни сейчас, ни — на деле — тогда. Но…

Но Элоди Ривзу не доверяла, ни на йоту. И предпочла бы держаться подальше.

Англичанин с трудом взгромоздился на коня. И хохотнул чему-то своему, качая головой. Конь даже всхрапнул, загарцевал под всадником по слякоти, и брызги полетели ей на подол, Эдмону на колени и сапоги.

— Меткое они дали вам прозвище, Хейл. «Полоумный доктор». Полоумный доктор и французская ведьма — кто еще смог бы засесть в сердцах этих диких ирландцев? Признаюсь, я не слишком верил, пока не увидел. Этот день останется в моей памяти навсегда.

Он приложил руку к груди и не то насмешливо, не то светски поклонился, сверкая зубами.

Элоди внутренне лениво возмутилась. Где ж они засели в сердцах? Им бы «траву под ногами подожгли», если бы не случившаяся трагедия.

А пока она елозила больной ногой в повязке по этой самой пушистой, как шерсть Бесенка, траве. И наслаждалась непромокаемым сапожком на второй. Совсем сухо внутри. И так от того хорошо.

— Если решите сделать этот день достоянием общественности, передайте мой поклон королю, — усмехнулся Эдмон, уютно согревая ее правый бок своим левым. — Он станет смеяться, полагаю. А станет смеяться — не будет карать.

— Вы отлично постигли науку придворной жизни, — не то похвалил, не то подшутил Джонатан Ривз. — Будь дураком — и никто тебя не тронет.

— Как видите — тронули. Иначе я не оказался бы здесь.

— Признайтесь, Хейл, вы ведь этому только рады, — Ривз коснулся полы шляпы, глянул Элоди в глаза снова тем самым пронизывающим взглядом и ощерил зубы в улыбке: — Вы нашли здесь жену. До встречи, миссис Хейл, — он пришпорил своего коня и сорвался с места.