Книга Дом на краю земли, страница 144 – Кейт Андерсенн

Падди потерял челюсть на месте и задохнулся, вылупил на Ривза глаза.

— Что касается вас, Оуэн, согласно моим сведениям, беглый тори — сильный воин и бегает не в пример королевским солдатам: упрыгал в поле, бросился в море, несмотря на пулевое ранение. Я же вижу лишь калеку с бледным лицом. Вы ведь из Коннемары, я правильно запомнил? И в церковных записях о рождении детей наверняка найдется ваше имя? Лет так сорок назад?

Оуэн пробормотал:

— Тридцать семь…

— Тебе тридцать семь⁈ — подала вдруг голос Мойра. — Так много⁈.

— Много?.. — воинственный тори совсем растерялся.

Эдмунд хмыкнул. Мойра снова спасла ситуацию, сама того не подозревая. Девушка казалась ошеломленной всем этим куда больше, чем присутствием Ривза и обещанием скорых смертей.

— Мне двадцать всего!

— Ну и что с того, что ты раскудахталась, Мойрин?

— Да потому что… потому что… — Мойрин обнаружила на себе слишком много красноречивых взглядов и замялась.

Ривз расхохотался.

— Тогда будем считать, что Оуэн из Коннемары заехал проведать соседей… у которых крал когда-то новое платье, — Ривз вдруг расхохотался. — А ведь я слышал эту историю из уст англичан в Лимерике, Рич Уорнз принимал участие в той стычке, и никто не догадался, что таинственная женщина — это и не женщина вовсе…

Эй о’Бриан крякнул и пробормотал глубокомысленно:

— Дрыгать мне ногами на башне Дунагоре — он не собирался нас сдавать?.. Тогда что, черт возьми…

Пожалуй, Эдмунд был в не меньшем недоумении, чем остальные и даже ахнувшая одновременно с Мойрой ведьма.

Ривз засмеялся и взял еще один блин. Вложил туда остывший бекон, завернул конвертом, протянул Эдмунду.

— Вот. А то сидите, как воды в рот набрали. Голодный останетесь.

— Почему? — просто спросил Эдмунд. — Почему вы готовы прикрыть нас? Вы бы могли подняться выше.

«Нас», — пробормотал Эй о’Бриан под нос с насмешкой.

— Когда это ты стал «мы», сасанах⁈ — очнулся Падди и покраснел еще сильнее от вернувшейся ярости.

— Тогда же, когда вы разрешили мне готовить блины, Падди, — вступилась вдруг Элоди и встала, опираясь о стол. — Когда вы отправились вместе с моим мужем в буррен спасти того, кто заслужил смерть. Когда вы, Эй, сказали Грании шить свадебное одеяло. Когда ты, Оуэн, учил нас прясть. Мы все — люди! Одинаковые, свои, а не чужие. Так что заканчивайте со своей ненавистью, слышите? Все вы трое! Не хочу ею заражаться, это отвратительно и вредно для здоровья. А у вас, Падди, вовсе кровь носом пойдет, если не прекратите злиться.

Фырканье сдержать не удалось. Потому что стоило видеть лицо Рыжего Падди, когда ведьма так метко поставила ему диагноз на его полнокровие.

— Ты меня сейчас проклинаешь, ведьма⁈.

— Нет. Всего лишь указываю на последствия неправильных решений. Которые повлияют не только на вас. Эдмон, ешь, пожалуйста. Ты бледнее призрачного всадника. Мистер Ривз, спасибо. И простите нас всех. За то… что мы люди.

И ведьма поклонилась чиновнику. Это правда колдовство какое?.. Или оно — их общее?

— Ни один человек не остров, сам по себе;

каждый человек — часть материка, — произнес вдруг Ривз отстраненно, — часть целого.

Эдмунд тоже читал это стихотворение. Джон Донн, проповедник.

— У вас мудрая жена, доктор.

— Не зря мы ее звали «мудрая Луди», — закивала Мойрин с Нижнего Пастбища.