Книга Королевство Крамтон, страница 55 – Тали Аксандрова

И тут произошло то, чего я не ожидала. Девушка похлопала себя по одежде, достала пару серых перчаток и молча протянула мне. Я взяла их, склонив голову и пробормотав благодарность. И только тут заметила, что у всех в посудной на руках были перчатки — лишь выходя за подносами, они снимали их.

Я натянула перчатки. Левая был приспособлена для руки без половины пальца. Мне удалось согнуть мизинец и протолкнуть — хорошо, что перчатки оказались великоваты для моих небольших ладоней.

Едкий порошок перестал разъедать кожу. Девушка никому ничего не сказала. И снова склонилась над кипятком.

Время снова безнадежно потянулось. И только спустя несколько перемен подносов мне удалось вырваться из посудной. В коридоре, где не было пара и едкого порошка, я, наконец, вздохнула полной грудью.

На мгновение я осталась одна в помещении, где забирали посуду. И даже подумала о том, что можно было бы попытаться забраться в одно из углублений и вскарабкаться по веревке вверх. Так же, как попала сюда из комнаты Гнела. Но, скорее всего, я просто попаду прямо в лапы какого-нибудь младшего жреца или помощника Усдана. Да и возможности не было — в помещение снова и снова заходили серые служанки. Я подхватила поднос и понесла.

Коридор был пуст, и я снова устремилась налево. Но едва показался крупный силуэт, как поспешно развернулась и поспешила к посудной.

— Стой! — раздалось властное за моей спиной. — Слинять задумала? Не выйдет.

Крупная женщина что-то крикнула, и быстро застучали чьи-то шаги. Сильные руки вырвали поднос из моих ладоней, и какая-то серая служанка заспешила с ним в посудную.

— Чего встала? Пойдем! — властно сказала крупная главная служанка.

И я поплелась за ней, не поднимая головы. Мы вошли на кухню, большую и непрестанно гомонящую. Здесь смешивались разные запахи, звуки крышек и ножей, крики и говор. Разговоры были только об одном — торжественном отъезде верховного жреца. Именно с этим была связна многолюдная суета на кухне. Сюда согнали множество серых служанок со всей горы, и именно благодаря этому я смогла затеряться среди них.

На кухне жарко горело несколько очагов. И к одному из них поставили меня. Мои густо перепачканные золой лицо и шея ясно заявили главной служанке, что я сбежала именно от этой работы. И вскоре я поняла, почему она так решила.

Я любила огонь и любила домашний очаг, с ярким пляшущим пламенем и мягко согревающим теплом. Но здесь было другое. Огромная печь пылала, как огнедышащий дракон и обдавала таким жаром, что дымилась одежда. Руки обжигало, когда они подкидывали поленья. А огонь сжирал дерево почти мгновенно, и подкидывать нужно было постоянно. Грубо наколотые поленья впивались в пальцы крупными занозами, искры летели во все стороны и попадали на платья поварих. Которые тут же обдавали меня отборной бранью. А когда одна из поварих, бранясь и размахивая руками, опрокинула на пол разделочную доску с нашинкованным луком, то главная служанка лишила ее обеда. И тогда на меня вылился просто поток ругательств.

Только набирая дрова, мне удалось оглядеться. Из кухни было четыре выхода. Через один я пришла, а куда вели три другие, я не знала. Потом я заметила, что из одного только приносят дрова, из второго затаскивают ящики с продуктами, а в третий выходят служанки, окончившие смену. Один из моих взглядов на этот выход перехватила главная служанка. Густой пар, поднимавшийся над кастрюлями, не дал ей разглядеть мое неосторожно приподнятое лицо. Но дал разглядеть мою заинтересованность. И больше она не спускала с меня глаз.