Книга Королевство Крамтон, страница 54 – Тали Аксандрова

Затем я достала крошечные ножницы, просунула в щель и приподняла задвижку. Дождавшись момента, отбросила ее. Задвижка чуть звякнула, но в общем шуме подносов, посуды и разговорах, никто не заметил.

Но и в Серой горе едят не круглосуточно. И когда все затихло, я приоткрыла дверцу шире и быстро оглядела пустое помещение. Некоторые квадратные углубления были плотно закрыты, а некоторые открыты и в двух из них стояли пустые подносы. Я выскочила из своего укрытия и закрыла за собой задвижку.

Помещение вело в коридор, который раздваивался. Я подхватила один из пустых подносов с грязной посудой, поспешно вышла в коридор и после секундного колебания свернула налево.

— Совсем спятила, Рышка? — услышала я.

Я посмотрела из-под капюшона, стараясь не поднимать лица. Но никого и не интересовало лицо серой служанки, которых здесь были тучи. Напротив, моя покорно склоненная голова не дала разгореться гневу крупной женщины, стоявшей передо мной. Это была главная служанка, и она меня явно с кем-то спутала.

— Посудная направо, Рышка! — недовольно заявила она, и я, еще ниже склонив голову, развернулась и пошла прочь.

Поднос я старалась держать так, чтобы не было видно моего перемотанного пальца. На спине я чувствовала острый взгляд, и ждала, что женщина вот-вот окликнет меня и скажет, что я не Рышка. Но он не сказала. Оставалась не попасться никому на глаза в посудной.

В посудной на меня не обратили никакого внимания. Небольшое помещение с низким потолком было сплошь заполнено паром, поднимающимся из выдолбленных в камне углублений. Над ними склонились серые служанки, которые бесконечно оттирали посуду. Время от времени одна или две из них выбегали и быстро возвращались с полными подносами грязной посуды.

Я склонилась над одним из свободных углублений и опустила грязную посуду в пену. Пар почти скрыл меня, и это было кстати. Только серая служанка справа могла бы видеть меня.

Углубление, как оказалось, состояло из двух частей. В одной была горячая вода, почти кипяток, а во второй холодная, родниковая. Холодная вода тончайшей струйкой сочилась из камня сама, а когда ее набиралось много, часть сама сливалась в дыру сбоку. Кипяток приносили серые служанки в ведрах, и, если вовремя не отдернуть руки, могли вылить его прямо на них.

Но самым неприятным оказалось то, чем мыли посуду. Не знаю, что это было — по виду серый порошок, который горстями бросали в горячую воду те же служанки, что приносили кипяток. И этот порошок разъедал кожу. Не сразу, сначала только мучительно щипал, а поднимающийся пар порой перехватывал дыхание. Но потом кожа на кончиках пальцев начинала слезать.

Несколько раз я ловила на себе взгляд серой служанки, которая стояла рядом. Я старалась не поднимать голову и еще ниже склонилась над паром. Мне все еще не удалось выскользнуть за грязной посудой — другие оказывались проворнее — и я обдумывала свое положение.

Посудная была тупиковой комнатой. Мне нужно было вернуться в коридор и на этот раз попытаться не попасться на глаза полной крикливой женщине.

Я и не заметила, как тряпка на руке размокла и размоталась. Моя ладонь со всеми пятью пальцами как ни в чем не бывало автоматически намывала тарелки, пока мысли блуждали по коридорам Серой горы.

И тут я поймала взгляд. Смотрела служанка справа. Глаза ее округлились и застыли на моем целом мизинце. Мне с трудом удалось подавить желание броситься бежать. Я исподлобья, не поднимая головы, посмотрела на девушку. Он была молода и еще совсем не серая. Даже прядь волос, выбивающаяся из-под повязанной на голову ткани, была рыжевато-русая.