Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 42 – Алиса Лаврова

А что если она полностью вытеснит меня, когда истинный свет иссякнет до последней капли?

От этой мысли ледяные тиски сжимают сердце.

— Ничего подобного… никогда не видел. Это не просто иллюзия. Ты будто…

— Будто украла чужое тело. И теперь оно… оно пожирает меня, — выдыхаю я, и ужас в моем голосе уже не скрыть.

— Что?!

Он стискивает мою руку, его взгляд буравит ладонь.

— У тебя другие руки. Другие пальцы. Насколько я знаю, такого не может никто из ныне живущих. Читал когда-то в древней книге, бывали случаи предельного сходства, но любая иллюзия рассыпалась от одного прикосновения.

В голосе Сайруса теперь не только любопытство, но и отчетливая нотка… благоговейного страха.

— Это твой Змей делает?

— Не знаю, — шепчу я еле слышно. — И не знаю, как вернуть себя… свой облик.

Я рывком снимаю с шеи жетон Дары, бросаю его на стол и отшатываюсь, словно от ядовитой змеи, надеясь, что это разрушит чары. Но ничего. Я всё ещё она, и всё ещё с отчаянным трудом сопротивляюсь наплыву чужих эмоций, воспоминаний, мыслей, чтобы не раствориться окончательно. Это чужеродное чувство нарастает, душит, и с каждой секундой всё труднее удерживать хрупкую связь с самой собой.

— Что делать? — беззвучно кричу я, мысленно взывая к Змею.

Тишина в ответ. Тягучая, безразличная.

Что же делать?!

Я закрываю лицо руками, вжимаясь в стену, лихорадочно пытаясь уцепиться за ускользающие клочки моей личности в сознании, которое теперь почти полностью принадлежит Даре. Я чувствую, как во мне прорастают её желания, её цели, её амбиции; ещё миг – и я стану лишь тенью, безмолвным наблюдателем.

Тело Дары вскидывает голову, дико озирается. Заметив Сайруса, вздрагивает, отскакивает. А моё сознание отчаянно бьётся в этой чужой оболочке, когда та резко спрашивает:

— Где я?!

Сайрус что-то говорит, но я уже не слышу. Я понимаю – остался один-единственный шанс, пока в источнике теплится хоть искра силы. И я заставляю себя замереть, успокоиться, как тогда, с «камнями».

Я смогла очистить камень, заставить его сиять, неужели не смогу совладать с собственным телом? Не должно так быть!

Что если здесь тот же принцип? Что если меня душат жадность и животный страх? Если хочешь силой вырвать у камня мощь, получишь лишь осколки, погубив его. Но если поступить наоборот – усилить, очистить, узреть его истинную суть – он сам отдаст столько силы, сколько нужно.

Столько, сколько нужно…

И тут ослепительной вспышкой приходит осознание: не будет меня – не станет и её. Эта мысль мгновенно приносит ледяное спокойствие. Я понимаю: сила, стремительно покидавшая мой источник, уходила не на облик Дары, а на мою безнадежную борьбу с ним. Стоит мне прекратить эту изматывающую битву, отпустить чужой образ, и поток силы, утекавший из меня, мгновенно стабилизируется.

Одновременно я начинаю видеть новые связи, пути, незаметные ранее. Образ Дары совершенен, но управляю им – я. Это мои мысли, мои движения, а она – лишь искусный слепок.

И с неожиданной легкостью, словно сбрасываю тяжелый плащ, я возвращаю себе полный контроль – сперва над мыслями и чувствами, а потом, с невероятно приятным ощущением, словно глоток холодной воды жарким днем, возвращается и мой истинный облик. Дрожь пробегает по всему телу.

В то же мгновение линии на моем теле вспыхивают и начинают горячо пульсировать. Я с восторгом и страхом осознаю — это может означать только одно — змей пробуждается снова.