Книга Измена. Сын от любовницы, страница 50 – Яра Славцева

— Хватит анализировать меня.

— Тогда перестань давать такой богатый материал.

Я провёл рукой по затылку. Раздражение было. Но спорить не было сил.

— Она одна?

— Нет, — ответил Игорь после паузы. — Ей помогают.

Я понял без пояснений. Власов. Конечно. Снова это неприятное, тёмное, собственническое чувство вспыхнуло мгновенно. Я подавил его, но не уничтожил.

— Просто предупреждаю, — сказал Игорь. — Если начнёшь сейчас мериться с ним территорией, ты окончательно потеряешь человеческое лицо.

— Я не собираюсь.

— Хорошо бы.

После разговора я долго сидел в тишине. Новая квартира. Её пространство. Без меня. Странно, но именно это ударило сильнее, чем звонки юристов, статьи, истерика Яны или скандал с матерью. Потому что теперь всё стало материальным. Не абстрактная «пауза». Не «она у родственников, остынет». Не временное укрытие. Новая точка на карте, куда мои ключи не подходят. Я встал, прошёл на кухню и открыл холодильник. Пусто. Почти ничего, кроме воды, пары контейнеров от доставки и соусов, которые давно пора выбросить. Когда Настя ушла, дом быстро показал своё настоящее устройство: он держался не на дизайнере и не на метраже, а на ней. На её почти незаметном человеческом труде — еда, запах чистого белья, ровно поставленная чашка, свет в гостиной, который она почему-то всегда включала за полчаса до моего прихода. Я облокотился о столешницу и вдруг поймал себя на почти физической тоске. Не по обслуживанию. По присутствию. По ней. И это было уже не про секс, не про привычку и даже не про собственническое «моя». Это было хуже. Потому что теперь я начал видеть её не как часть конструкции, а как то, что делало конструкцию живой. Слишком поздно, как и всё остальное.

Телефон вибрировал. Яна. Я ответил.

— Да.

— Нам нужно решить, что дальше, — сказала она без приветствия. За последние дни она научилась говорить со мной без лишней мягкости.

— Что именно?

— Всё. Я. Ребёнок. Документы. Пресса. Твоя мать, которая уже второй раз присылает через знакомых советы, как мне себя вести.

Я выпрямился.

— Что?

— Вот именно. Твоя мать считает, что если уж внук публично признан, то и я должна «соответствовать статусу матери наследника». Представляешь?

Я прикрыл глаза. Невероятно. И в то же время совершенно в её стиле.

— Больше с ней не общайся.

Яна сухо усмехнулась.

— Очаровательная рекомендация. Жаль, ты не умеешь делать так, чтобы люди действительно исчезали из чужой жизни по команде.

Я промолчал. Потому что когда-то думал, что умею. Теперь видел: нет.

ГЛАВА 33

ГЛАВА 33

Людмила Прохоровна

Меня редко ставят в позицию, где приходится оправдываться. Я не оправдываюсь. Я объясняю. Себе — почему всё было необходимо. Другим — почему они видят только поверхность и слишком слабы, чтобы вынести конструкцию целиком. После ухода Максима я долго сидела в кабинете и смотрела в окно. Снег начинал ложиться на сад тонкой серой пылью. Ветки чернели, фонари уже загорелись, дом жил своим безупречным вечерним ритмом, который я строила годами. Всё на месте. Всё под контролем. Только это было неправдой. Контроль уходил. Сначала через сына, который решил, будто любовь освобождает его от династических обязательств. Потом через невестку, которая оказалась не такой бесцветной, как я поначалу думала. Потом через чужую женщину с ребёнком, которую я вообще не собиралась впускать в реальность так быстро и так громко.