Книга Измена. Сын от любовницы, страница 48 – Яра Славцева

Мать сняла очки.

— Следи за формулировками.

— Нет, мама. Теперь ты будешь следить за своими действиями.

В её глазах промелькнуло раздражение. Слабое, но я увидел. Хорошо. Пусть хоть раз почувствует, что тон задаёт не она.

— Я защищаю семью, — сказала она холодно. — Всегда.

— Ты не защищаешь. Ты переписываешь реальность под себя.

— Если бы я этого не делала, наша фамилия давно бы утонула в ваших слабостях.

Я сделал шаг к столу.

— Ты слышишь себя?

— Я слышу слишком хорошо, Максим. В отличие от тебя. Ты позволил какой-то девочке стать центром своей жизни, потом не справился, потом завёл ребёнка на стороне, потом потерял контроль над женой, любовницей, прессой и собой. И теперь хочешь сделать меня виноватой?

Я смотрел на неё и вдруг удивительно ясно видел источник многих своих уродств. Не в генах даже. В воздухе. В системе. В том, как я рос рядом с женщиной, для которой чувства всегда были инструментом, а любовь — управляемой слабостью, допустимой ровно до тех пор, пока не мешает конструкции.

— Ты вмешивалась в лечение Насти, — сказал я. — Ты скрывала часть информации. Ты позволила ей думать, что проблема в ней.

— Я позволила тебе не разрушиться раньше времени, — резко ответила мать. — Потому что мужской фактор для таких мужчин, как ты, не медицинский вопрос. Это удар по самоощущению. И да, я считала, что лучше пусть эта тема останется между взрослыми людьми, чем превратится в вашу супружескую истерику.

Мир на секунду стал совершенно тихим. Я услышал только собственное дыхание.

— Между взрослыми людьми? — повторил я. — А Настя тогда кто? Ребёнок? Кукла? Функция? Ты решила, что ей можно не говорить о её же жизни?

— Я решила, что кто-то должен думать головой.

Я наклонился к столу. Медленно. Так, чтобы каждое слово легло точно.

— Никогда. Больше. Не смей. Прикасаться. К её жизни.

Мать смотрела на меня снизу вверх. Не испуганно. Почти с сожалением.

— Уже поздно, сын.

Да. Поздно. Чудовищно поздно. Но что-то во мне всё ещё рвалось сделать хоть что-нибудь.

— Ещё один вброс про неё, — сказал я. — Ещё одна попытка через прессу, связи, врачей, знакомых, подруг, кого угодно — и я сам вынесу всё наружу. С твоим участием. Поимённо.

Вот тут она наконец изменилась в лице. Совсем немного. Но для Людмилы Прохоровны и этого было достаточно, чтобы понять: я не блефую.

— Ты угрожаешь матери? — спросила она тихо.

— Нет. Я впервые ставлю тебя перед фактом.

И вышел раньше, чем она ответила. Уже на улице, в холоде, я остановился и впервые за очень долгое время понял: если придётся, я действительно разрушу тот фасад, который она строила десятилетиями. Потому что другого языка она больше не понимает.

ГЛАВА 31

ГЛАВА 31

Анастасия

Я переехала окончательно. Два чемодана, коробка с книгами, папка с документами, ноутбук, несколько платьев, простая посуда, плед, который Лена сунула мне в руки со словами: «Пусть в доме сразу будет что-то человеческое». К вечеру новая квартира уже перестала быть пустой и стала… временно моей. Пока без штор. Пока без картин. Пока с одной лампой в гостиной и матрасом, который привезли днём. Но уже моей. Я распаковывала книги, когда в дверь позвонили. Сердце мгновенно ударило сильнее. Максим? Нет. Слишком рано. Слишком прямолинейно. Я посмотрела в глазок. Артём.