Книга Вершитель хаоса, страница 179 – Марина Адлер

За ней тихо, темно. Не та вязкая тишина, от которой волосы встают дыбом. Обычная. Глухая. Комнатная. Я прижимаю ладонь к ручке. Она прохладная, но не ледяная. Не живая. Не пульсирует.

«Хорошо. Это уже хорошо», — думаю или говорю про себя. Уже не важно. Почти каждая дверь за которой скрывалась опасность, была часто странной снаружи.

Я оглядываюсь на темнеющий лестничный пролет позади с опаской. Тени уже начинают собираться в углах плотнее, чем должны. Где-то далеко, этажами ниже, раздается звук, похожий на скрежет когтя по камню. Проверять и смотреть вниз за перила совсем нет желания. Резко выдыхаю и открываю дверь.

Шаг. И мир меняется.

Почти сразу становится ясно, что ошиблась.

Воздух ударяет в лицо сыростью и гнилью. Под ногами вместо пола — влажная земля, покрытая тонким слоем лишайника. Я спотыкаюсь, но удерживаюсь, взмахнув рукой. И остаюсь одна. Передо мной чернеет лес. Деревья стоят слишком плотно, их стволы похожи на обугленные кости. Кроны высоко вверху переплетаются так густо, что небо видно рваными лоскутами. И в этих лоскутах виднеется слишком огромная алая луна. Не просто алая — кровавая, тяжелая, будто набухшая. Ее свет льется на землю, на корны, на мои руки, сжимающие кинжал. От него все вокруг кажется раненым, искаженным, словно вижу сон при температуре в сорок градусов.

Я медленно поворачиваюсь, ищу дверь, пытаясь понять, нужно ли вернуться, но та исчезает. Не сразу: я успеваю увидеть прямоугольник коридорного света, тонкий и дрожащий. Потом он схлопывается.

Ее нет. Остаются только деревья. Они повсюду. В горле пересыхает от ужаса. Приходит понимание, что без Хаоса, без его умения выбирать нужные двери, я — ничто.

— Нет, — выдыхаю, чувствуя. Как руки начинают дрожать, а воздуха становится мало для глубокого вдоха.

Слово падает на землю и тонет во мху.

Тени вокруг шевелятся. Сначала я думаю, что это ветер. Ветки качаются, лунный свет ломается, всякое может мерещиться, если ты устала, голодна и напугана.

Но ветра нет. Черные крупные листья неподвижны. А тени продолжают двигаться, выползать из самых укромных мест. Вытягиваются из-под корней, расползаются по земле, меняют форму. Там, где красный свет касается камней, тени искривляются, словно им больно. Они дергаются, извиваются, наползают друг на друга. Не черные пятна — тела. Тонкие, плоские, словно голодные. Я делаю шаг назад и пятка цепляется за корень. Сразу несколько теней бросаются к моим ногам. Взмахиваю кинжалом. Лезвие проходит рядом с одной из них, и та взвизгивает — тонко, не голосом, а разрезанным воздухом. Синяя искра вспыхивает на кромке металла.

Тени отступают. На мгновение.

Я не жду второго приглашения попасть на пиршественный стол этих тварей. Разворачиваюсь и бегу между деревьями, не зная куда. Сумка бьет по бедру. Ветки хлещут по лицу и кривыми лапами. Я пригибаюсь, перепрыгиваю через корни, скольжу по мокрой земле. Порывистое дыхание разрывает грудную клетку, легкие горят. Позади шуршит тьма.

Они преследуют, текут по земле слева и справа от меня. Они гораздо быстрее меня, разумные, ведь осторожно пытаются сомкнуться в полукруг, загоняя меня в ловушку.

Я чувствую, как холод касается щиколотки. Рывком поднимаю ногу, едва не падаю, ударяю кинжалом вниз. Попадаю во что-то плотное. Тень отскакивает, оставляя на коже ледяной след. Что-то брызжет мне в лицо и когда вытираю его пальцами вижу на них красную кровь. Они живые, их можно ранить, а значит они будут бояться смерти. Или нет? Не похоже, чтобы эти существа вовсе чего-то боялись. Их голод так велик, что не замечают больше ничего вокруг.