Книга Шепот в стенах, страница 25 – Скотт Рэнкин

Так или иначе, в основном люди воспринимали его как нечто экзотическое и опасное.

Кэт заметила Дагвида в зале таверны в городе Пе́ска. Еще до того, как они с сестрой решили приехать в Равинию. Все эти татуировки привлекли ее внимание. Она присоединилась к ним – пропустить по стаканчику. А потом еще. И еще. Порой казалось, что в тот вечер она просто села за их стол, чтобы остаться навсегда.

Наверное, он любил ее, но рядом не осталось никого, кто мог бы рассказать Дагвиду, что такое любовь.

Кэт склонилась над ним, аккуратно передвинув его руки и ноги, чтобы было удобнее работать. Она игриво провела ногтями по его бедру, а потом отвернулась, чтобы распаковать оборудование. Дагвид сдерживал дрожь, но в том месте, где Кэт коснулась ногтями кожи, появились мурашки. Какое мальчишество – эта потеря контроля! Они были вместе уже почти год. Дагвид думал, что со временем привыкнет к ней и ко всем тем порывам, которые она в нем вызывала. Но все произошло с точностью до наоборот. Он чувствовал себя в ее власти, как никогда раньше.

— Спокойнее, милый, – сказала Кэт, раскладывая инструменты. – У нас эта комната всего на час, и час пролетит быстро.

Дагвид нахмурился, поправляя полотенце. Он поднял взгляд к потолку. Там висело зеркало. Дагвид увидел в нем свое отражение, похожее на картину. Все татуировки, которые он собрал за долгие годы, ярко выделялись на его бледном мускулистом теле. Оно существовало как живая историческая летопись. Менее чем за два десятка лет три разных художника оставили на нем свои знаки.

Дагвид уставился на первую татуировку. На правом запястье был изображен меч, переливающийся светом. Его нарисовала Марта. Отец нанял художницу, когда Дагвиду было всего пять лет. Он до сих пор удивлялся, что в таком возрасте ему разрешили пользоваться оружием.

Вторая татуировка авторства Марты украшала правое плечо. Три золотых круга, наложенных друг на друга таким образом, что невозможно было определить, где начинается один и заканчивается другой. Марта нарисовала их незадолго до того, как Дагвид возненавидел ее. До того как он повзрослел и понял, что ее отношение к нему – не жестокая любовь, а обыкновенный садизм. Ирония заключалась в том, что созданные ею золотые круги по сей день оставались одним из лучших защитных заклинаний.

Третья татуировка была самой маленькой. Как будто она отражала то, как ухудшались их отношения. На правом бедре Дагвида красовался изящный стеклянный флакон, наполненный золотым эликсиром. Он предназначался для защиты от ядов. Умно, – полагал Дагвид, – когда речь идет о наследнике крупного дома.

В последние годы он научился использовать силу заклинания для быстрого исцеления. Это было гораздо полезнее. Никто не утруждался настолько, чтобы травить безымянных гладиаторов.

На этом рисунки Марты заканчивались. Дагвид вспомнил, как наконец набрался храбрости и вошел в кабинет отца. В воздухе между ними, словно туман, висела дымка. Уэйр стоял в нескольких шагах позади Дагвида. Только благодаря присутствию старшего брата он мог говорить ровным голосом. Дагвид рассказал отцу, как Марта использовала боль, чтобы демонстрировать свою власть над ним. Как легко она стирала границы между дисциплиной и жестокостью. Отец наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Когда Дагвид закончил, он пересек комнату и взял сына за подбородок.