Книга Ведьма сладкой деревни, страница 66 – Марин Сэнгель

Бэйби удается заставить меня криво улыбнуться.

— Вытри слезы, Бланш. Ты стала солнцем Фабрики. Нашим солнцем. Ориентиром, как когда-то была Молния. Она не хотела бы знать, что ты сломлена. Знаешь, что бы она сказала, будь здесь? Нет ничего прекраснее…

— …улыбки, – заканчиваю я вместо неё дрожащим голосом.

Бэйби улыбается мне. Она берет меня за руку, и мы направляемся к Кормушке. Здесь дети жуют и глотают через силу. От этих звуков я стискиваю зубы. Грог нашел нам место подальше от других детей. Я стараюсь не встречаться ни с кем взглядом, чтобы никто не заметил, как я подавлена. Моё лицо, должно быть, выглядит пугающе.

Позже, в Печи, я вызываюсь таскать дрова и делаю это целый день: утром и после обеда. Избегаю всех, мечтая лишь об одном: вернуться в камеру и до утра ни с кем не видеться.

Я молчу несколько дней. Бэйби пытается как-то подбодрить меня, но ни её шутки, ни шутки Грога не помогают.

Во время еды и работы я чувствую давление чужих взглядов, но ничего не говорю и просто делаю то, что мне велели, когда я сюда попала: слушаюсь, ем, работаю, сплю.

Ночью образы Фриды и воспитанников тонут во тьме, будто Фабрика пожирает мои воспоминания.

Во мраке невозможно спрятаться. Даже Фриде не удалось.

Проходит неделя, с тех пор как я узнала о её смерти. И только теперь этот кошмар наяву, в котором Сестры больше нет, начинает мало-помалу отпускать меня.

Вечером, когда я рассеянно слизываю глазурь с шоколадного маффина, вокруг меня просыпается шепот. Сначала я не обращаю на это внимания – дети иногда переговариваются между собой, – но шепот постепенно нарастает, до тех пор, пока я не различаю слово «рассказ».

Соседи по столу смотрят на меня с настойчивостью, которая почти что вызывает тревогу. Я опускаю глаза в тарелку. У меня нет в запасе ни историй, ни сил их рассказывать.

Но дети за моим столом не сдаются. Те, что сидят подальше, присоединяются к ним:

— Рассказ.

Гул растёт, и теперь почти все в Кормушке хором кричат:

— Рассказ! – слово звучит ещё громче.

Я поднимаю глаза и ловлю несколько взглядов, направленных на меня. Бэйби, Грог и Феникс присоединяются к остальным детям. Только Крикун и Вредина молчат, продолжая с жадностью подчищать тарелки.

— РАССКАЗ!

На этот раз это оглушительный рев, от которого дрожит вся Кормушка. Я поражена не меньше, чем Тени, парящие над нами. Я боюсь, что существа нападут на непослушных детей, но ничего подобного не происходит. Ребят слишком много, а Теней всего с десяток. Я понимаю, им ничего не остается, кроме как кружить над нашими головами. Вместо того чтобы заставить детей замолчать, существа замирают. И тогда их пустые глазницы начинают мерцать. На лицах вспыхивают по два серебристых огонька. Впервые вижу, чтобы происходило нечто подобное.

Когда я показываю на них Бэйби, та лишь пожимает плечами и ещё громче кричит:

— РАССКАЗ!

Но я отрицательно качаю головой, после чего крики стихают. На лицах – разочарование. Я чувствую то же самое.

Позже, вернувшись в свою клетку, я тяжело вздыхаю. Бросаюсь на койку, жду, когда решетка закроется, и вдруг слышу чьё-то покашливание рядом.

Грог.

— Что? – ворчу я, поворачиваясь к парню.

Он делает в мою сторону несколько неуверенных шагов, затем садится на пол перед моим матрасом.

— Я прекрасно тебя понимаю, – начинает он с сочувствием, которое я прежде от него не слышала. – Я потерял Потти и ещё кучу друзей до твоего прихода. Но не позволяй себе зацикливаться на этом, Бланш. Чем сильнее ты будешь закрываться в себе, тем легче Ей будет до тебя добраться.