Книга Искатель, 2011 № 02, страница 34 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

От машины-то я ушел, но не от своих мыслей.

Следователю много чего надо знать, подчас весьма неожиданного и вроде бы ненужного: какую температуру выдерживают при пожаре отпечатки пальцев, что такое Y-хромосома, какова скорость разложения трупа, возможности геномной экспертизы, на какое расстояние бьет автомат «Агран», почему комнатное растение «диффенбахия» смертельно ядовито... И разбираться в психологии. Но я не помню, чтобы студенты юридического факультета изучали любовные отношения. Поработав, могу доказать, что эти отношения бывают покруче самых запутанных убийств.

Когда я в столовой беседовал с Риммой, то даже позавидовал Макарычу: молодая, современная женщина не находила слов от восхищения, чтобы описать его достоинства. Наверняка она в него тайно влюблена, подумалось мне тогда: ведь она восхищалась моим другом как мужчиной. Впрочем, почему тайно?

И вдруг — директор, автомобиль, сугроб за трансформаторной будкой... Что-то тут не сходилось, или я чего-то не понимал. Слабоватая догадка пришла потом, уже дома...

Да, восхищалась Макарычем как человеком, брутальным мужиком, ну а директором — как руководителем. Римма была слишком амбициозна, чтобы со своим высшим образованием подавать кофе и сидеть в кабинете, куда подбрасывают дохлых птиц и гадят на мониторы. Ради карьеры спуталась она с директором, ради нее! Но это уже не мое дело, и даже не Мака-рыча.

По дороге я накупил газет и журналов — разных: серьезных, дамских, «желтых»... До сна было часа три времени — редкая удача. После ужина я развернул их, удивившись самому себе. Я оторвался от жизни. Разве можно так долго не прикасаться к прессе? Уйма неизвестной мне информации...

Жанну д'Арк не сожгли на костре, а она вышла замуж и нарожала много детей; Берию не расстреляли, а он сбежал и до пенсии прожил на Урале, работая сантехником; Пугачева вышла замуж за грека по фамилии Идиотис, и теперь она Алла Идиотис; Чехов ездил на Сахалин, чтобы посетить местные бордели.

Телефонному звонку я даже обрадовался, поскольку он спасал меня от газетной дури.

— Слушаю.

— Сергей Георгиевич, дежурный РУВД капитан Фокин. Происшествие.

— Фокин, есть же дежурный следователь прокуратуры по городу.

— Он на другом происшествии. Прокурор района велел вам позвонить.

Я глянул на часы — двадцать три ноль-ноль. Похоже, я ко всему привыкну: к крови, к трупам, к слезам, к бандитским мордам, но мне никогда не привыкнуть к ночному телефонному звонку, который не звонил, а взрывал тишину.

— Капитан, а что случилось? — спросил я, не сомневаясь в серьезности происшествия: из-за пустяка вытаскивать следователя прокуратуры не стали бы.

— Изнасилование, Сергей Георгиевич.

— Далеко?

— Рядышком, в офисе фирмы «Буровик».

Я молчал, потому что информация дежурного не хотела обрастать логикой; дежурный молчал, видимо, ожидая, когда последует моя реакция. Он так и не дождался:

— Сергей Георгиевич, машину за вами высылаю.

Меня одолевало пышущее зло на себя: числю себя в умных... Но умный всегда виноват, потому что с него больше спроса. Ведь я же почувствовал, что Римма что-то замышляет. Понял, что ради карьеры она способна на все. Почему же я промолчал? Потому что исходил из общепринятого штампа: судить по делам и поступкам. Но дела не равны поступкам: именно, так и надо записать в дневнике. Дела видны и протяженны, а поступки кратки и сокрыты.