Книга Искатель, 2011 № 02, страница 31 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Почему?

— Блин — это ругательство.

Римма походила на южанку, может быть, на итальянку: скорая речь, сдержанная жестикуляция в помощь этой речи; черные волосы, наверняка бешено-кудрявые до тех пор, пока стилист не уложил их в крупные глянцевитые локоны.

— Римма, вы замужем?

— Была, вышла не за мужчину, а за мясной полуфабрикат.

— Пил, не работал?

— Хуже, подлецом оказался. Бог создал землю, природу, луну, животных...

— И человека, — подсказал я.

— Человека создал не Бог.

— А кто же?

— Дьявол.

Поработав следователем, я научился ценить любую информацию, стал относиться к ней не как к развлечению, а как к материалу для дела. Из Римминых рассказов о Макарыче, о Боге, о замужестве и даже из дохлых птиц я старался выжать пригодный для меня смысл. Точнее, для помощи Макарычу.

— Римма, а что это за история с убитыми птицами.

— Мне тоже подкинули в стол голубя без головы.

— И что все это значит, как вы думаете?

— Хулиганство.

— Вас же в кабинете всего двое...

— Но кабинет проходной. Ко мне идут, к Макарычу, к директору толпой.

Я глянул на часы — засиделся. Меня ждал допрос барышни по кличке Шахерезада, содержавшей три притона.

В следующую ночь я дежурил по городу, следующий день отсыпался, на следующий день у меня было вызвано повестками восемь свидетелей, следующий день всех сотрудников прокуратуры и РУВД бросили на оперативную работу, так как в районе появился маньяк-педофил... Это слово — «следующий» — резиновое, так как безразмерно растягивает время. Или наоборот: безмерно сокращает время, создавая иллюзию его бесконечности.

Я решил поговорить с уборщицей и на этом птичью историю кончить. Не вызывать же директора фирмы? Он решит, что я либо спятил, либо следователю прокуратуры нечего делать. Дать поручение уголовному розыску? Что поручить? Найти личность, таскавшую дохлых птиц? И выставить себя на посмешище всего РУВД? Да и на каком основании мог я дать такое поручение?

Тот, кто подбрасывал птиц, наверное, был человеком жестоким — ни с того ни с сего убить живое существо... Я обещал Ма-карычу найти этого типа. Скитания по экспедициям меня научили многому, и главное — дружить и держать слово.

Я позвонил на фирму и попросил прислать ко мне уборщицу Юлию: именно попросил, потому что уголовного дела не было и повесткой ее не вызовешь.

Она пришла в семь вечера. Высокая, гибкая, не то китаянка, не то кореянка. Она и села гибко, как-то изогнуто. Спросила, как пропела:

— Вызывали?

— Да, просил зайти.

Поскольку это был не допрос, то паспорт ее мне не требовался. Просто беседа. А без паспорта я не знал ни ее настоящего имени, ни возраста, ни откуда она родом. Пришлось спросить.

— Как вас зовут?

— Ю.

Видимо, она меня не поняла:

— Я спрашиваю ваше имя.

— Ю.

— Чего «Ю»?

— Звать меня так.

— По паспорту?

— По паспорту Юлия.

Черные волосы с блеском до сияния, с таким же блеском темные глаза... Слегка скуласта, слегка раскоса, слегка узколоба.

— Значит, работаете уборщицей?

— Не только: лечу по китайской методике, теория Чандо... У меня среднее медицинское образование.

— Вы не здешняя, откуда приехали?

— Из Амурского края.

В конце концов, она не обвиняемая и даже не свидетельница. Дел мне с ней не вести — лишь задать пару вопросиков. Ю так Ю. С чего бы начать этот необязательный разговор?