Книга Мы не отбрасываем тени, страница 11 – Ли Тонгон

— Твою мать, это тот ублюдок?

Стоило мне с полузакрытыми глазами открыть дверь первого этажа и выйти, как какой-то мужчина с грубой бранью и разъяренной походкой направился ко мне. Волосы уложены воском, рваные джинсы и футболка с огромным логотипом люксового бренда. Едва я осознал его гнев и поднял голову, как кулак мужчины оказался прямо перед моим лицом. Я получил удар и рухнул на груду мешков с мусором позади.

— Эй! Ты что за хрен? – выплевывает мужчина в ярости.

Пытаюсь ответить, но я мертвецки пьян, да и от удара голова идет кругом. Так что мои слова выходят изо рта лишь невнятным мычанием.

Ох… что происходит?

Ночь сейчас или день, ударил меня этот человек или птица на скорости влетела мне в лицо – я ничего не понимаю.

Мужчина наносит удары по моему лицу, пока я сижу на пухлых мусорных мешках. Пак Хаюн с криком подбегает, но мужчина не останавливается. Я не могу даже пошевелиться, лишь пытаюсь закрыться руками от мельтешащих кулаков, но это меня не спасает. Я пытаюсь ударить ногой в ответ, но это только сильнее злит мужчину.

Пак Хаюн с криком падает на землю. Меня снова бьют кулаком в лицо. Больно. Во рту металлический вкус крови, перед глазами все плывет и кружится. Вновь раздается резкий женский крик. Звук закрывающейся двери машины, взрывной рев двигателя режет уши. Голова так кружится. По всему телу вспыхивает боль. Лицо гудит от вибрации. В теле совсем нет сил. Я тяжело и хрипло дышу. Тошнит. Кажется, сейчас вырвет. Глаза не открываются.

Сквозь густую тьму пробивается шум. Я открываю глаза. Темно, но небо уже тронуло первое дыхание утра. Перед глазами все четче становится полное тревоги лицо старого бармена и белая машина «Скорой помощи» с включенной сиреной. При поддержке двух парамедиков я забираюсь в «Скорую». Бармен, только что закончивший уборку в заведении, нашел меня, лежащего в крови на куче мусора, и сразу позвонил им.

Громкий вой сирены добавляет боли в мою раскалывающуюся голову. Я лежу на каталке и стону от боли. Стоит хоть немного пошевелиться, как все тело разрывает от боли. Я чувствую засохшую кровь вокруг рта. И ярость. Во-первых, меня просто так избили. Во-вторых, будь я трезв, я бы точно победил в драке. Не помню и половины, но упорно стараюсь воспроизвести ту ситуацию, чтобы рассмотреть мужчину. Его одежда, лицо, голос и манера речи, походка и бренд обуви, марка спорткара и номерной знак – я помню все.

Убийство.

Это может показаться внезапным, но я могу совершить идеальное убийство. Если я узнаю, где живет этот тип, сделавший со мной такое, он будет мертв меньше чем через месяц, а его тело даже не найдут. Его признают пропавшим без вести, и он пропадет из памяти всех. Но я тут же отбрасываю эти мысли и сдаюсь. Человек не должен этого делать. Убийство – поступок, противоречащий истинному пути. В неразумном подростковом возрасте я совершил огромную ошибку, но сейчас я осознал свою вину и все оставил позади. Я окончательно трезвею и начисто стираю все мысли об убийстве, которые только что возникли. Я спокойно отпускаю напряжение, вызванное гневом, и полностью принимаю физическую боль.

У меня трещина в носовой кости. Левый глаз распух, как от укуса шершня, лоб рассечен, наложили четыре шва. Шея не поворачивается, удар пришелся на шейный диск, пришлось надеть бандаж. Губа лопнула, но, к счастью, все зубы на месте. Врач сказал, что в остальном проблем нет, лишь легкие ушибы. Если спросите, какая боль сильнее всего сейчас, я скажу: на больничные расходы улетели деньги на еду за два месяца.