Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 33 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Но я его уже не слушал.

Мой мир, состоявший из лязга металла, грохота орудий и циничных шуток, на мгновение сузился до одной-единственной фигуры в чёрном платье.

Тогда я даже не подозревал, чем это закончится.

— Альпов я хотя бы понимаю, а с женщинами сложнее, — пробормотал я и, осушив бокал одним глотком, решительно направился к ней.

Музыка гремела, люстры сияли, а шампанское лилось рекой.

Всей этой суеты я не замечал. Мой взгляд был прикован к флоксийке.

Она стояла у колонны, держа в тонких пальцах фужер, и с вежливым любопытством наблюдала за этим парадом тщеславия.

Я не был мастером светских бесед. Мои комплименты обычно звучали как сводка о потерях противника. Но тут слова нашлись сами.

— Скучаете? — спросил я, остановившись рядом. — Или изучаете повадки экзотической фауны в естественной среде обитания?

Девушка медленно повернула голову. Её фасеточные глаза сверкнули, отражая свет люстр тысячей крошечных искр. Я знал, что это всего лишь контактные линзы, но эффект получился завораживающим.

— Скорее второе, капитан, — ответила она мелодично. — А вы, я погляжу, самый опасный хищник в этом заповеднике.

— Только если меня спровоцировать, — усмехнулся я. — Волк. Капитан «Дарганелла».

— Лиланда, — она чуть склонила голову. — Член посольской делегации Флоксарии, это на соседнем континенте. Очень приятно познакомиться с героем. Весь Ирий гудит о вашей победе.

— Героизм — это красивое слово для обозначения хорошо выполненной грязной работы. Не хотите потанцевать, Лиланда? Музыка почти так же невыносима, как речи Императора, но движение поможет это пережить.

Она рассмеялась, и этот смех оказался единственным искренним звуком, что я слышал за весь вечер.

— Пожалуй, это лучшее приглашение на танец в моей жизни.

Мы вышли в центр зала. Я неловко положил руку ей на талию, чувствуя себя скорее механиком, пытающимся нащупать неисправность, чем кавалером. Но она двигалась с такой легкостью и грацией, что я поневоле расслабился. Мы кружились в танце, и на несколько минут грохот орудий в моей голове сменился звуками вальса.

— Ваши глаза, — сказал я, чтобы прервать молчание. — Это часть посольского протокола? Линзы с дополненной реальностью? Может, они позволяют распознавать ложь по мимике? Или в них встроены сканеры, чтобы видеть гостей голыми?

Девушка мелодично рассмеялась и покачала головой.

— Нет, — ответила она. — Просто мода. У нас во Флоксарии считается красивым, сейчас в моде насекомые. А видеть ложь насквозь я умею и без дополнительных ухищрений. В этом зале, например, её столько, что хватит раздавить «Дредноут» своим весом.

— Тогда нам нужно найти место, где вы сможете избавиться от этого груза.

Наш танец закончился. Мы стояли в центре зала, но для меня не существовало никого, кроме нее. Наши взгляды встретились, и в них было больше, чем в тысяче слов. Обоюдное желание сбежать из этого позолоченного террариума.

* * *

Её апартаменты в посольском крыле дворца оказались полной противоположностью моей аскетичной капитанской каюте. Мягкий свет, странные, но изящные предметы интерьера и тонкий аромат неизвестных мне цветов. Мы не говорили. Слова были лишними.

Её кожа под моими пальцами казалась прохладной и гладкой, как шёлк.

Я целовал её синие губы, шею, плечи, и с каждым прикосновением напряжение последних недель, горечь потерь и усталость отступали. Это было не просто желание. Это была отчаянная потребность почувствовать себя живым — возможно, в последний раз.