Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 32 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Но, как оказалось, это были ещё цветочки.

— И послы Склимских Топей с дарами от их правительницы!

Вторая делегация состояла из склимов — студенистых амёб в герметичных экзокостюмах.

Они выкатили в центр зала большой аквариум на колёсиках, в котором колыхалось нечто.

Нечто желеобразное, полупрозрачное, переливающееся всеми цветами радуги и периодически выпускающее ложноножки.

— Высокочтимая Протоплазма Зыбь-VII, будущая супруга его величества! — с нажимом произнес глашатай.

В зале повисла гробовая тишина.

Даже самые прожжённые циники и льстецы не могли скрыть изумления.

Император Всеслав-Август на мгновение утратил своё величие. Он смотрел на колышущееся желе, и на его лице отразилась вселенская скорбь.

Рядом с ним стояла его старшая жена, императрица Изольда. Её прекрасное лицо было подобно ледяной маске, и лишь едва заметно дрогнувший уголок губ выдавал её чувства.

Она бросила на мужа взгляд, в котором читалось не сочувствие, а чистое злорадство.

Император, собрав волю в кулак, сдержанно кивнул и выдавил из себя улыбку.

Сдержать смех оказалось титанической задачей, даже Бегемот рядом со мной хрюкнул, но тут же сделал вид, что закашлялся.

Начался фуршет.

Музыка сменилась на более легкую, и зал наполнился звоном бокалов и светской болтовнёй. Мы с Беркутом нашли себе тихий угол за фикусом.

— Ну что, герой, каково это — получить цацку из рук того, чей приказ ты послал к чертям? — спросил Беркут, прихлебывая шампанское.

— Награда — чтобы чернь ликовала и знать сохранила лицо, — ответил я, кидая взгляд на разодетую толпу. — Наказание будет потом, в тишине кабинета. Ремарк мне этого не простит.

— Не простит, — согласился Беркут. — Но пока идёт война, такие, как мы, нужны престолу. Слышал последние новости?

— Что-то конкретное? — уточнил я.

— Похоже, нас ждёт финальный аккорд. До меня дошли слухи из штаба. Генеральное сражение с Конфедерацией состоится в Долине Смерти.

Долина Смерти. Легендарное место. Кладбище Волотов, где в Первую Межконтинентальную полегли тысячи машин с обеих сторон. Место, проклятое и страшное.

— Значит, всё серьёзно, — заключил я.

— Серьёзнее некуда, — Беркут помрачнел. — Поэтому пей шампанское, пока дают. Кто знает, будет ли у нас ещё такая возможность.

Мы молчали, глядя на танцующие пары.

На Императора, который с мученическим видом пытался вести светскую беседу с послом гвоков, пока его новая невеста-жаба с аппетитом хватала языком канопе с подноса. На императрицу Изольду, которая с ледяным достоинством принимала соболезнования… то есть, поздравления.

И тут я увидел её.

Она вошла в зал так, словно не шла, а плыла. Будто лунный свет обрёл форму.

Девушка из расы флоксийцев. Её кожа была цвета ночного неба перед рассветом. Длинные, заостренные, как у эльфа, уши. Высокая причёска серебристо-синих волос. Тёмное, элегантное платье подчеркивало её неземную красоту.

Не девушка, а глоток свежего воздуха в этой душной, пропитанной фальшью атмосфере.

Она не искала ничьего внимания, но все взгляды, включая мой, оказались прикованы к ней. Она прошла через зал, и на её фоне померкли все бриллианты и золото этого дворца.

— Ох, поаккуратнее, Волк, — хмыкнул Беркут, проследив за моим взглядом. — С такими лучше не связываться. Опаснее высшего альпа будут.