Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 22 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Гуляя по набережной, она случайно увидела «Пинсера» на пляже.

Вернее, то, во что он превратился.

Кто-то выкупил его со свалки, кое-как подлатал и… превратил в аттракцион для детишек.

Его корпус выкрасили в идиотские, кричащие цвета — розовый, салатовый, канареечно-жёлтый. На броне были нарисованы улыбающиеся цветочки и бабочки.

Из динамиков неслась какая-то дурацкая детская песенка.

А на месте кабины пилота была устроена горка, с которой со смехом и визгом съезжали сопливые карапузы.

Моника вынырнула из воспоминаний и посмотрела на море.

Гигантский плавучий город уже снялся с рейда.

Доки Бризхейва медленно удалялись, превращаясь в точку на горизонте.

Акватика, сверкающая и неприступная, продолжала своё бесконечное плавание по океану.

Моника уже слышала про оба недавних инцидента с Волком.

Потопленная баржа и покушение в отеле.

Этот сукин сын оба раза вышел сухим из воды. В прямом и переносном смысле.

Но удача — дама капризная.

Однажды она обязательно отвернётся от него.

И в этот момент Моника будет рядом.

С очень большим и очень тяжёлым предметом в руках.

* * *

Двери раздвинулись, и я вошёл в спальню Розы.

Из ванной комнаты доносились звуки. Дриада явно смотрела телевизор. Судя по пафосной, надрывной музыке и страстным голосам, это очередная мыльная опера — любимое развлечение Розы. Я невольно остановился, прислушиваясь.

— Изабелла, любовь моя! — вещал с экрана трагический мужской голос. — Каждый удар моего сердца отзывается эхом твоего имени! Но я должен уйти! Долг зовёт!

— Нет, капитан Рикардо, нет! — отвечал ему дрожащий женский голос, готовый сорваться в рыдания. — Не оставляй меня! Что мне делать в этом холодном, жестоком мире без твоих крепких объятий и запаха пороха на твоём мундире⁈

— Я вернусь, клянусь своей шпагой и честью! — патетически восклицал Рикардо. — Я вернусь, и мы сыграем самую пышную свадьбу во всей Андарии! У нас будет семеро детей, и все они будут похожи на тебя, моя прекрасная роза!

— Но война, Рикардо! Война — это безжалостная стерва, которая забирает лучших! — рыдала Изабелла. — Что, если ты не вернёшься⁈ Что, если вражеская пуля…

— Твоя любовь — моя лучшая броня! — перебил её капитан. — А теперь прощай, моя голубка! Я должен идти! За короля и за твою улыбку!

Я хмыкнул. «Твоя любовь — моя лучшая броня». Надо запомнить.

В следующий раз, когда Кармилла начнёт жаловаться на отсутствие у меня вкуса в одежде, скажу ей, что мой главный аксессуар — это её обожание.

Вздохнув, я вошёл в ванную.

Картина, открывшаяся мне, была одновременно трогательной и абсолютно сюрреалистичной.

Роза лежала в огромной джакузи, доверху наполненной не пеной, а густой, переливающейся перламутром гелеобразной массой.

Лучшие синтетические удобрения, какие только можно достать за деньги.

Я сам лично заказывал их доставку, пока администрация отеля суетилась с нашим переселением. После тяжёлых ожогов, полученных во время взрыва, дриаде требовалось интенсивное питание для регенерации. И лучшего способа, чем погрузить её в концентрированный питательный раствор, я не придумал.

На стене напротив ванны висел большой плазменный экран, на котором капитан Рикардо уже скакал на белом коне навстречу закату, а Изабелла, заламывая руки, провожала его взглядом.

Заметив меня, Роза мило улыбнулась.