Книга Песнь безродного, страница 95 – Карина Володина

Листер смешливо фыркает.

— О, Алин, – говорит он поддразнивающе-весело. – До фунарских ушей не долетел местечковый скандал с участием никому не нужных безродных? Это просто поразительно. А уж то, что наследнику основоположников не засоряли голову негодованиями какого-то там Петера Михалаке… Ну это просто нонсенс, по-другому и не скажешь.

— И поэтому он сменил имя с фамилией?

— Угадал.

— Печальная история, – киваю я. – Личность не только трагическая, но и героическая. Но всё-таки, при всём уважении к его твёрдой позиции и колоссальному опыту, – не могла бы наша группа перенимать этот опыт от другого преподавателя? Это просто физическая культура. «Мистер Кюль» даже не наш инструктор. Он должен привести нас в хорошую физическую форму, а не вопить и устраивать проверки.

Листер задумчиво смотрит на меня пару секунд.

— Скажи мне, Алин, – говорит он. – Просто так, в порядке бреда. Ты точно уверен, что тебе никогда не придётся гнаться за вампиром под проливным дождём без сыворотки?

Я сглатываю.

Что-то появляется в глазах Листера. Что-то настолько внимательное и пронзительное, что я не нахожусь с ответом.

Мэгуру, оказывается, прекрасно видно с балконного прохода во внутреннем дворе.

Вернее, с самого края его крыши.

Над академией и её окрестностями давно опустился вечер. Мэгура мерцает редкими огоньками, разбросанными на многие десятки метров друг от друга, Мэгура чернеет непроглядной тьмой между ними, Мэгура довольно далеко – и одновременно очень близко. Ближе мрачных гор, раскинувшихся вдали, ближе сгустившегося на них леса, ближе звёзд и ближе безлунного неба – и парадоксально ближе отполированного, пафосного кампуса со стеклом и современной отделкой. Нелепо торчат возле старого колодца скамейки для пикников.

В самой академии горит единственное окно – вероятно, директорское. Во внутреннем дворе покрыты примиряющими ночными тенями застывшие в вечной агонии вампир и в вечном триумфе охотник.

Основы охотничьего этикета оказались ещё одним не очень приятным сюрпризом. Был ли я удивлён?

Не особо.

Мы добрались с Томой до академии пешком, когда дождь немного утих. Листер действительно довёз нашу святую троицу вместе с сопротивляющимся Даном на машине, втопив на какой-то немыслимой скорости вверх по горному склону – наверное, не в первый раз. Кюля мы больше не видели, Ферка снова исчез – да и чёрт с ним. Честно говоря, мне уже было на него плевать.

Я выслушал все претензии Томы по поводу происходящего. Я выслушал новую порцию её претензий по поводу того, что в дирекцию на разборки с Кюлем я не пойду и прошу не вмешиваться и её. Тома уступила, как всегда, но осадок остался – впрочем, я знал, что новый предмет вымоет из неё все возможные осадки новыми впечатлениями.

И не ошибся.

Александра Гросс, в девичестве Рошу, – тётка Томы по отцовской линии и одна из немногих Рошу по происхождению, оставшихся в нашем охотничьем обществе. Я никогда не спрашивал Тому, хорошо ли она помнит своих родственников, тем более Александру Гросс: Тома вошла в наш род в шесть лет, а Александра вошла в род мужа, когда Томе было всего три года.

Когда Тома ступила в весьма оригинальную аудиторию, на её спокойном лице не промелькнуло ни тени – как и на лице Александры Гросс.