Книга Песнь безродного, страница 9 – Карина Володина

Иногда – с присущим нашему обществу излишним рвением.

— Не знала, что у нас костюмированная вечеринка, – тянет Тома, мигом переходя на английский.

Флорин громко, совсем немного неискренне хохочет.

Все трое нацепили устаревшее охотничье снаряжение века девятнадцатого: толстые кожаные нагрудники, напульсники, даже нашейники – в общем, все те полезные, но слишком заметные элементы, которые можно было носить в эпоху экстравагантных костюмов, но которые сразу считываются полнокровниками сейчас. К счастью, современные модификации легко спрятать под одеждой.

Больше всего меня забавляют платки на шеях троицы – в цветах родов. Зелёный – у Элизы, фиолетовый – у Флорина, оранжевый – у Сильваны; оттенок ей не идёт, мимоходом отмечаю я. Слишком несовместимо её бледное скучающее лицо с весёлой кричащей тканью.

— Ненавижу корсеты, – равнодушно сообщает Сильвана – без всякого приветствия, тоже по-английски. – Грудь сжимает.

Я кошусь на Ферку; кажется, таких лексем в его англо-румынском словаре нет.

— Сунт приетени ноштри^[13], – поясняю я, кидая выразительный взгляд на новоприбывших.

Флорин наконец прекращает хохотать. Смотрит на Ферку с улыбкой до ушей – столь приветливой, сколь и снисходительной.

— Сервус! ^[14]

— Сервус, – отвечает Ферка без особого вдохновения.

— Сервус! – вторит Элиза.

А Сильвана просто стоит и разглядывает меня со странной задумчивостью. Похоже, у неё не очень хорошо с румынским.

— Вы местные, друзья? – спрашивает у Ферки с Даном Флорин – и Ферка с Даном погружаются в бессмысленную и беспощадную светскую беседу под чутким руководством Флорина и Элизы.

Последние относятся к безродным примерно так, как именитые гости пятизвёздочного отеля – к обслуживающему персоналу. Очень вежливо – но с полным осознанием своего статуса и превосходства. Могу представить, какие начнутся пересуды, когда Флорин и Элиза останутся вдвоём. Я заставал подобные сцены не раз и не два, а иногда мне приходилось быть их участником.

Но сейчас – о, сейчас никто не покажет Ферке с Даном истинного отношения. Флорин с Элизой не хотят, чтобы об их бестактности ходили слухи. Семьи Ротару и Трипон славятся либеральными взглядами, и их отпрыски всячески этот образ поддерживают.

Дан начинает пересказывать свою историю, Ферка тотчас предупреждает, что это секрет академии. По лицу Флорина пробегает тень, но он ничего не говорит.

— На чём добирались? – вежливо спрашиваю я молчащую Сильвану.

На всякий случай на румынском. Вдруг она знает его не так плохо, как мне показалось.

— На машине, – лениво отвечает Сильвана. На английском. – Мы были у предков… у семьи Элизы. Это в пригороде Парижа. Ну ты знаешь. Они всё тосковали, что вы с Томой не приехали.

Ах да, наш не слишком изящный отказ от сбора первокурсников в поместье Трипонов. Компания сразу показалась сомнительной. Я даже не помню, какую отговорку мы придумали, – вроде бы что меня мутит от долгих поездок.

— И как дорога? – интересуюсь я.

— Отстой, – пожимает плечами Сильвана.

И, судя по её стекленеющему взгляду, она считает, что дала исчерпывающий ответ.

Я с трудом сдерживаю смешок.

— Мы думали, что будем ехать два дня, а вышло все четыре, – вставляет Элиза. – Боже мой, дорогая, но это было так красиво! – Она с упрёком смотрит на Сильвану. – Алин, не слушай её, жаль, что вы не поехали. Это была прекрасная возможность познакомиться друг с другом и с местной культурой!