Онлайн книга «Песнь безродного»
|
Однако есть и те, кто не издаёт ни звука. Четверть присутствующих смотрят на Листера совсем не радостно и время от времени с досадой поглядывают на балкон: когда же Хэнрик закончит это представление? Наконец он поднимает руку, и все умолкают. — Листер… – начинает Хэнрик. — Да, да, «пара слов», – перебивает его Листер. – Что ж… Он задирает голову. Окидывает балкон оценивающим взглядом. — Подождём немного, пока Листер поднимется! – понимающе говорит милая Елена. – А я тем временем расскажу вам о… — Не стоит, доа́мна[16] Власчану, – качает головой Листер. – Я поднимусь, но не к вам. Первый курс! Он рявкает это – и в следующую секунду одним прыжком вскакивает на падающего скульптурного вампира в центре двора. Следующим ловким движением он взбирается выше – прямо на руку охотника с мечом. Лицо Ферки сияет. На Листера он смотрит почти влюблёнными глазами. Сильвана пронзительно свистит и хлопает в ладоши. — Сильвана, – обречённо шепчет Элиза. — Первый курс! – повторяет Листер громче. – Добро пожаловать в лучшую академию лучшего дела на свете! Всё бы ничего, но сарказм сочится из каждого его слова – а взгляд вперяется в нашу небольшую компанию. Листер рассматривает нас ещё снисходительнее, чем Флорин – безродного Дана. — Сразу к делу, – заявляет Листер. – Никаких карнавалов на моих парах, это во-первых. – Флорин смущённо поправляет фиолетовый платок. – Никаких опозданий на мои пары, это во-вторых. Если кто-то из вас послезавтра… — Завтра, – поспешно поправляет его Елена. Листер поворачивает голову к балкону. — Завтра? Хэнрик кивает. Листер бормочет себе что-то под нос – вероятно, короткое румынское ругательство. К чести Листера, разговаривает он на вполне неплохом английском – хоть что-то англоязычное в нашем «румынско-американском институте». — Бине[17], – кивает и Листер. – Бине, бине… Завтра так завтра. Видимо, мы все с вами до трясучки хотим начать учебный год… Язык обучения в группе? Ворбиць ромынеште? Или лучше по-английски? — Листер, я думаю, все организационные моменты лучше оставить до первого занятия, – кашляет Хэнрик. — Бине, – повторяет Листер. – Ну что ещё сказать… Говорит он какую-то сомнительную шутку; я слышу начало, но не слышу конца. Дверь приоткрывается снова. Тихо-тихо – если бы она не была прямо у меня перед глазами, я бы и не заметил. И я вижу девушку. Девушка так же тихо закрывает дверь, встаёт у неё, прислонившись спиной к каменной стене и скрестив руки на груди. Я смотрю на её ботинки. И озадаченно моргаю: те едва видны. Тяжёлые носки охотничьей обуви выглядывают из-под подола длинной чёрной юбки, почти достающей до земли. Вся шнуровка надёжно скрыта. Девушка ловит мой взгляд. Девушка мне совершенно незнакома. Я бы обязательно запомнил её, если бы увидел хоть раз во время бесчисленных охотничьих приёмов. Такие молодые люди там редкость. Скорее всего, она из безродных. Она лукаво улыбается. Её глаза странного тёмно-красного, почти вишнёвого, цвета – такого же оттенка и спускающиеся до груди волосы, и пухлые губы. Линзы, краска и помада – ничего необычного. Отдельно. Вишнёвые и брови, и причудливый макияж, украшающий её лицо, – будто она взяла кисть и начала рисовать прямо на коже, игнорируя все холсты мира. Щедрый мазок поперёк носа – как шрам. Две горизонтальные полоски на щеках – видимо, чтобы подчеркнуть скулы. Тонкая струйка из уголка рта, сбегающая по подбородку к шее, – явный комплимент вампирскому способу питания. Ещё одна полоска «крови» из уголка глаза, россыпь красных капелек возле бровей, красные тени на веках; не красные только длинные чёрные стрелки. |