Книга Искупление сына Одина, страница 109 – Mythic Coder

— Чувствуешь? — вполголоса спросил он.

— Чую, — так же тихо ответил Торстейн. — Это не духи леса. Это те, кто приносит с собой чужие знамёна.

Следы впереди не пропадали. Они тянулись дальше вдоль границы, как написанное намерение, которому ещё только предстоит стать кровью.

Следы свернули к оврагу, будто их вело туда чьё-то упрямое решение. Снег на краю был сбит, земля выглядывала чёрными клочьями, а вниз спускался неровный след скольжения — как будто кто-то съехал по склону не по своей воле.

Под обломком поваленного дерева лежал человек в тёмной, обледеневшей от крови шерстяной тунике. Одна нога исчезала под тяжёлым стволом, и снег вокруг уже успел напитаться красным, превратившись в мутную, мерзлую кашу. Чуть в стороне валялся щит: на сером поле чёрная волчья голова, знакомый знак людей Эрлинда. На поясе — ремень с пряжкой, такой же, какие Тор видел в чертоге соседнего ярла.

Губы раненого были приоткрыты, дыхание выходило короткими паровыми рывками. Он попытался дотянуться до щита, увидев тени над собой, но пальцы только бессильно зацепили снег.

— Его добило дерево, а не мы, — хрипло сказал Харальд. — Богам работа, чего мешать?

Торстейн уже потянулся за мечом. Сталь зашуршала в ножнах, глаза сына ярла сузились.

— Разведчик, — произнёс он. — Легче перерезать горло, чем тащить его в деревню. Живой язык — это лишний риск.

Тор шагнул вперёд, подняв руку, будто перекрывая удар, который ещё не был нанесён.

— Подожди, — сказал он. — Сначала расспросим. Живой язык и есть наш лучший след. Убить мы всегда успеем.

В глазах Торстейна мелькнуло раздражение, как искра в сухой траве.

— Ты всё лечишь, даже когда лечить некого, — процедил он. — Думаешь, этот волк расскажет правду?

— Волк, которого прижало бревном, иногда воет иначе, чем тот, что стоит в стае, — ответил Тор. — Дай мне пару слов. Если он плюнет нам в лицо — делай, что должен.

Некоторое время Торстейн молчал, тяжело дыша, затем чуть отодвинулся, но меч не убрал: рука так и осталась лежать на рукояти, пальцы белели.

— Ладно, — коротко бросил он. — Но, если он только дёрнется к ножу, я рассеку ему глотку раньше, чем ты вдохнёшь.

Тор спустился в овраг, чувствуя, как под ногами оседает рыхлый снег. Раненый следил за ним мутным, настороженным взглядом, в котором страх спорил с привычной гордостью воина. Тор присел рядом, ладонью отбрасывая снег с его груди, и впервые увидел врага так близко — не на палубе, не в крике битвы, а прижатого к земле, как любого другого человека, которого задавила собственная судьба.

Чужой воин был молод, ненамного старше самого Тора. Обветренное лицо, на скуле старая полоска шрама, на подбородке редкая рыжеватая щетина. Глаза — испуганные, но ещё вполне осмысленные, не затянутые туманом смерти. Увидев над собой людей Хассвика, он хрипло выругался и дёрнулся к ножу на поясе, но боль полоснула по телу так, что рука тут же обмякла.

— Отойдите на шаг, — тихо сказал Тор, не оборачиваясь. — Мы пришли не стаей.

Люди нехотя сделали полшага назад, но сталь в их руках звенела вниманием. Тор опустился на колени рядом с раненым, чувствуя, как холодный снег тут же пробирается через штаны.

— Я могу снять часть боли, — произнёс он, глядя тому в лицо. — Помочь вытащить тебя из-под дерева. Взамен ты скажешь, что задумал твой ярл и где сейчас его люди.