Книга Знамя – единственному, страница 45 – Роудж

— Ты был там?

Тени молчали: не стягивались кольцами шангардских ловушек, не тянули бесконечным холодом Трайд или шелестом тысячи голосов Феримед. Они набивались взвесью в горло, царапались в крови… Для Вельда не бывает преград.Струились серые песчинки. Исчезали, возвращались заново, бесконечным циклом ожиданий и действий.

— За стенами Фла — пустота. Закончится она через один переход или дотянется до горизонта? — тень дрожала, текла переменчивыми волнами, будто море, оборотами омывающее тонущие теперь в песках утесы Вельда. Тень тянулась вдаль, но неизменно возвращалась назад. Манш’рин и Источники — едины, рискнуть манш’рин — все равно что рискнуть Сердцем всего арон. Ни одно любопытство не стоит так дорого.

— Не коснувшись горизонта — не угадать, — зелень оставалась, когда истаивали тени, а воля о’дае — достаточный аргумент для попытки. Как вышло, что она так тесно сплелась с любопытством Вельд?Между зелеными искрами вновь сновали паутинки, протягивая нити от клубящихся теней к высоким шпилям Айз’к Со.

— Ты пойдешь туда, — тени разорвались, и на ладонь Ахисара Вельде упали два продолговатых черных кристалла. Удрины. Сосредоточие энергии, что добывали где-то в Восточных горах.— И узнаешь. Но сможешь ли вернуться и рассказать? — Ладонь с зажатыми в ней удринами застыла над центром доски. На чью сторону упадет преимущество?

— Манш’рин ли Вельд так много думать о любопытстве Кэль? — зелень стягивалась узлами, разрасталась серыми цепями и щетинилась острием.

Тени разлетелись клочьями. Они дрожали, плясали по стенам, вздымались волнами, будто намеривались поглотить весь Фла без остатка. Ахисар Вельде смеялся. Один такт — и тени застыли неподвижностью. Кристаллы звонко ударились о старую доску.

— Мир откроется не только твоим глазам.

И тени, и силуэт Ахисара истончились, переставая существовать, и на их место вновь скользнула легкая вязь паутинок.

— Значит, Вельд? — решетки рассыпались серебристой пылью. Раэхнаарр наблюдал, как Фейрадхаан потянулась к кристаллам, но так и не коснулась их, ловя отголоски энергий.

— Эта дорога плелась не так, — она поджала пальцы, пряча их в широком рукаве. Паутинки ткались вуалями, за которыми не ощущалось ничего, кроме туманов. — И еще не сплетена до конца.

— Я покину Фла на рассвете, — Раэхнаарр потянулся к доске, под его пальцами между Башней и Пронзенным Драконом возник контур Дракона Вознесенного. Пара удринов — не так уж много, но точно надежнее, чем земли, тысячи оборотов не знавших их касаний. Даже воля о’даэ не стоила так дорого.Расцеплять уже сплетенные нити — больно. Но зелень впилась в них, чтобы спустя такт отхлынуть, обожженная обретшими вдруг зеркальную остроту паутинками и поднявшимися со всех сторон черно-белыми мозаиками. Они еще оставались эхом, но обретали плотность слишком стремительно. Быстрее, чем Фир мог бы занять свое место на небосводе.

— Мы покинем. Никто не видел мир за Завесой, кроме эйтеа.

Фейрадхаан склонилась над доской, собрав в ладонь мешавшие ей удрины, рукавом смела рассыпавшийся пылью контур еще не совершенного хода. Клетки дрогнули, изменяя цвета, растворяясь и меняясь местами. Между Возносящимся Драконом и Серебряной Башней стоял Рыцарь-в-плаще, а с фланга угрожала Сайн-с-короной.