Книга Знамя – единственному, страница 43 – Роудж

Между пальцев перекатывались брызги. Легкие и невесомые, они дразнили обоняние россыпью новых запахов. Так иногда пах ветер, пробирающийся сквозь нити Завесы у самого края моря.Коэрве ловил их и выпускал обратно, снова ловил, складывал в хрупкий контур легкого-прежде-живого и мерцающие металлом огоньки, широкие, ловящие ветер крылья и живые-пустые искорки. Узор обрастал точками и штрихами, и его оставалось наполнить только одним — вкусом. Острые соленые брызги впились в кожу. Коэрве нетерпеливо потянулся вперед, отсчитывая такты и расстояния звеньями текущей между пальцев цепи, и отзывающаяся кровавым гулом сталь корабля тянулась вместе с ним, рассекая волны острием хищно наклоненного носа.

Всплеск.Упругая волна грохота, свиста и нового горячего и стального запаха, подсвеченная неясной кромкой опасности, устремилась вперед, ударилась в сплетение снастей корабля, взорвала брызгами воду у бортов. Глухим рокотом отозвался корпус. Коэрве чувствовал: тот выдержал, и позже он подумает, почему поднятый над кораблем щит пропустил опасность. Чуть-чуть позже.А пока он вытянулся тонкой стрелой над растревоженной глубиной, замирая на такты в абсолютной невесомости. Рывок.Крюк на конце цепи вонзился во что-то твердое, она сжалась, и носки сапог выбили нечто, что не было ни песком, ни сталью. Коэрве поднес к лицу едва теплые отщепы легкого-прежде-живого и впился в них зубами, расцвечивая свою реальность еще неизведанным вкусом. Море всегда отзывалось его любопытству.

Живое.Коэрве замер, вслушиваясь в быструю череду звуков. Он был уверен: вокруг него корабль. Странный, новый, живущий в тусклом, ни на что не похожем ритме. У этого корабля не было сердца.Коэрве сощурился, добавляя мутные светотени к четкой картине запахов и привкусов, лишенной привычных переливов энергий. Смутный силуэт перед ним не походил ни на обитателей вод, что иногда приносила цепь, ни на ловких жителей пустынь, пытавшихся скрыться в песках.

Ты слышишь?Коэрве потянулся вперед любопытными песчаными брызгами, но наткнулся только на пустоту, расходящуюся заполошными тактами чужого ритма, на который тут же отозвался вновь устремившийся вперед крюк.

Грохот.Коэрве обожгло смутным чувством опасности, нечто вонзилось в плечо, странным образом задевая ткани, тут же расходящиеся застывающей кровавой капелью, но не касаясь ни одной из составляющих его суть нитей. Он собрал отзывающиеся жаром и металлическим привкусом капли и замер: чужой такт больше не касался слуха. С острого кончика крюка на ладонь сорвалась капля крови, такая же легкая и пустая, как у некоторых обитателей вод. Но они никогда не строили кораблей.

Со всех сторон к нему приближались такие же тусклые огоньки. Коэрве повел плечом, отмечая, что для неповрежденных нитей ткани соединяются слишком медленно, и подхватил неожиданно тяжелое тело. О странном корабле стоило спросить эйтеа и лучше при этом иметь что-то большее, чем пара капель пустой крови.

Месяц Кшар, 529 г. п. Коадая, гарнизон Фла

Мир звенит от силы манш’рин, и потому их поступь редко тревожит его. Будто древние драконы, они свивают кольца вокруг доверившихся им Сердец. У манш’рин хватает других рук и глаз, чтобы не упустить ни единого колебания мира.

Сердце Ахисара билось вместе с Вельдом достаточно долго, чтобы он предпочитал смотреть на мир собственными глазами, а поступь его оставалась так легка и незаметна, что ее путали с обычной рябью на теневом зеркале.